— Связь невозможно разорвать, Каталина. Услышьте меня.

Её пальцы впились в мою ладонь, а голос был едва различим; усиливающийся из-за прилива шум бурлящего океана под нами глушил любое слово, я о многом догадывалась по шевелящимся губам сестры:

— Я вновь предполагаю. А, впрочем, уже уверена.

Застыв, внимала безумству услышанных далее фраз.

— Милорд жив. И сборище фанатиков, увлечённых идеей познать бессмертие, именуемых себя Орденом, в любом своём проявлении, ещё никогда не было так опасно для нас как сейчас. Я ощущала присутствие милорда несколько раз на воскресной службе в часовне. Я видела его силуэт во тьме, когда жила немного с вами на вилле.

— Что вы придумали себе Дениза? Тело милорда Ренделла покоится в фамильном склепе в Англии. Его опознали. Ваш жених, вероятно ввязавшись во что-то недостойное, презрев все правила этой организации, наверное, просто получил ответ от могущественных сотоварищей. Он мёртв!

— Прозрейте, Каталина, его опознал воспитанник. А по сути, не его вовсе, а только фамильный перстень и часть одежды. Никто не знает, что произошло на самом деле. Труп был обгоревшим. Подросток был в шоке и в горе, на это и был расчёт. А ещё мальчик возложил на себя огромное чувство вины, потому как часто по-юношески горячо спорил с милордом в последнее время. Не мне вам рассказывать, Каталина, кто и как может упокоиться в любом фамильном склепе.

— Что значит ощутила?

— Этот взгляд охотника, я всегда вам говорила, что у меня стынет кровь от него. Он сбрил бороду, возможно, остриг волосы и ещё что-то неуловимое сталось с ним. Я видела его в толпе, не узнала… Нет. Почувствовала.

— Мадонна. Но почему вы так холодны с герцогом д’Лафонтеном? Он упрям и будет добиваться. Это уже не тот нежный и восторженный Арман, который боготворил каждый ваш поступок и слово в прошлом. Герцог иной… и верно он не отступит.

— Так и есть, не отступит. Мы переговариваемся с ним. Жестами. Арман учил меня этой науке в своё время. Мы называли это азбукой Медичи. Этот клан живуч оказался благодаря, наверное, таким вот хитростям. А ещё науке о ядах. Пригодилось. Мы согласованно выжидаем, играем в отчуждение, не имея права на ошибки. Траур не будет сниматься год, осталось всего четыре месяца. Я жду, когда милорд — усопший жених проявит себя.

Мой так и несостоявшийся супруг, наверное, изумлён глубиной моих чувств к нему и немного раздосадован своей быстрой гибелью. Игра в страсть и любовь его увлекла. Я так предполагаю, он хочет попасть в дом, ожидая нашего отъезда, следя за галеоном в порту. Он жил с нами долгое время и не имел доступа ко всем тайнам в усадьбе. А некоторые из них он вероятно уже вычислил, не все, разумеется. Наша мастерская его интересовала всегда больше всего. Мой продолжительный траур надеюсь, дезориентирует его. Он должен уверовать, что у него всё несомненно получится. Так, долго скорбящая невеста, наконец-то осознавшая как, она любила своего жениха… впечатляющее зрелище.