— Мне этого мало, — сказал я, и ее глаза округлились. — Я поднимаю ставки. Я хочу получить свою корону, пусть и в других землях. И эдуи не станут вашими рабами.

Эрано смотрит на меня непонимающим взглядом. Она уже все для себя решила. Ей незачем предлагать мне что-то еще.

— Удиви меня, малыш, — а она быстро приходит в себя. — Ты должен дать мне очень много за такую цену. Куда больше, чем гробница давно умершего царя.

— Мне нужно прожить здесь еще полтора года, — сказал я. — За это время мое племя должно одержать решительную победу над арвернами.

— Как только вы это сделаете, — насмешливо посмотрела она на меня, — на вас бросят аллоброгов. Их бросят на любого, кто победит.

— Это неважно, — отмахнулся я. — Важно другое. Вы ведь пошлете в Загорье легион. Один легион, верно?

— Да, — кивнула она. — Если все пойдет как надо, то этого будет вполне достаточно. Мы уже все рассчитали. Мне же не собираемся воевать со всеми племенами сразу. Слона едят по частям, Бренн. Вот и Кельтику будут осваивать не один десяток лет. Шаг за шагом, племя за племенем, одно ветеранское поселение за другим. А между ними — привезенные из Африки и Сикании илоты, вперемешку с вашими крестьянами. Через поколение — два все они станут единым народом, преданным Вечной Автократории. Как ты можешь повлиять на это?

— Никак, — ответил я. — Но я могу отдать победу Клеону. Взамен вы сначала крепко получите по зубам. Иначе вы просто не захотите договариваться.

— Допустим, — задумалась она, ничуть не жалея сотни солдат, которым суждено погибнуть. — Это будет красиво, ярко. Но зачем?

— Клеон станет настоящим героем, — пояснил я. — Вот он только что нашел гробницу царя Энея, а потом восстановил честь Автократории, одержав блестящую победу и получив новые земли.

— И что дальше? — она наклонила голову, глядя на меня без тени усмешки. — Такого успеха можно и не пережить, Бренн. Я не желаю своему сыну ранней смерти. Боги предписывают нам скромность и смирение.

— А дальше я предлагаю вам с Клеоном вот это, — сказал я и выставил перед ней шахматную фигурку, которую взял у себя в комнате. Корона у короля была не трехцветной, но она не дура, поймет.

— Я очень, очень, очень хороший стрелок, — скромно сказал я и убрал фигурку в карман. — Давайте съездим на охоту, я покажу.

Эрано смотрит на меня остановившимся взглядом. Она облизывает внезапно пересохшие губы, которые начинают мелко дрожать. Она как будто постарела еще больше, и в ее глазах я читаю целую гамму чувств. Ужас, вожделение, надежду, желание позвать слуг и связать меня, и опять утробный, животный страх.