— Не возбраняется, — важно ответил жрец, покрутив кубок в руках. — Сдачи нет.
— Да кто бы сомневался, — вздохнул я, вспомнив соответствующую присказку, актуальную, видимо, для жрецов всех культов, расположенных в любых вселенных, даже альтернативных.
Нет, они явно в контрах с храмом Немезиды. Он просто упивается злобой Деметрия, поняв, чьим именно золотом я здесь расплачиваюсь. Жрец тщательно осмотрел кубок со всех сторон, и лишь когда увидел, что слуга Немезиды позеленел от злости, положил его назад в горшок с выражением полнейшего удовлетворения на лице.
— Бегом! — сказал я Эпоне, и она подхватила корзину с дочерью.
— Гектор, ты? — Клеон повернулся в сторону щекастого юноши, вошедшего в храм и наблюдавшего за происходящим с самым живым интересом. Кто этот Гектор, я так и не узнал, потому что побежал по лестнице вниз, перепрыгивая через две ступени.
— Не смейте прикасаться ко мне! Именем Наказующей! — ледяным тоном приказал Деметрий, но старый жрец укоризненно протянул.
— Но ты же знаешь правила, достопочтенный. Нам нужно осмотреть твою одежду и обувь. Тщательно осмотреть…
Елки-палки! Да он же мне фору дает! Спасибо тебе, дед. А я ведь даже имени твоего не знаю. Вот и знакомый черный провал Лабиринта. Как хорошо, что у нас три лампы.
А ведь я недооценил всего коварства этого места. Мы бредем по нему уже часов пять-шесть, то промахиваясь, то попадая в тупики, из которых тоже нужно было выбираться каким-то хитрым способом. Ей-богу, в прошлый раз куда легче было. Видимо, я сегодня особенно удачно заблудился.
— Долго еще? — спросила уставшая до предела Эпона, разглядывая осьминогов, вокруг которых издевательски плясали буквы, ведущие к следующей световой шахте. — Мне Ровеку перепеленать надо. Мокрая совсем.
Нужно было что-то вроде кенгурятника сделать, не додумался я. Проклятая корзина отмотала все руки, а еще у нас три лампы, которые я не брошу ни за что.
— Рядом! — сказал я, когда увидел до боли знакомые корабли. — Тут недалеко будет поворот, а за ним — очень узкий, извилистый ход.
— Этот? — показала Эпона на уходящий влево черный коридор.
— Этот, этот, — услышал я успокаивающий голос Деметрия. — А мы тут заждались вас, ребятишки. Думали, вы уже и не придете. Ты не соврал, кельт. Ты и впрямь его нашел. Удивительно даже. Ну ничего, когда ты попадешь к палачу, я вспомню молодость и лично возьму в руки клещи. Ты мне все расскажешь.
Я стою и смотрю на самого лютого своего врага и на парня, которого несколько лет считал лучшим другом. Вот так обычно и бывает. Дорога к деньгам и власти всегда ведет через предательство и кровь. Деметрий подобрался, как волк перед прыжком, а Клеон стоит напряженный, готовый взорваться связкой тяжелых ударов. Если он эвпатрид, это совершенно не значит, что он жеманный вырожденец. Вовсе нет. Он отлично фехтует, и в кулачном бою никогда не давал слабину. У него яйца на месте. Это потом, с годами, эвпатриды превращаются в проспиртованные мешки плоти, истомленные удовольствиями. Воспитание у них на уровне.