— Бог-создатель, — привычно забубнил я, почти не вдумываясь в смысл. — Я чту Маат, священный Порядок, основу жизни. Я чту Великий Дом, ибо сами боги даровали ему власть над миром. Я чту тех, кто выше меня, ибо так предписано Вечными. Я чту предков и свято блюду их наследие. Моя добродетель — смирение. Я стремлюсь к безупречности во всем, что делаю. Служение ванаксу — мой священный долг. Я не жду за него награды, но она ждет меня на небесах. Сам Великий Судья взглянет на меня божественным глазом и увидит, что я чист и прожил достойную жизнь. Покой Элизия станет мне наградой.

Узкая девичья ладошка схватила меня за руку, отчего по телу пробежала горячая волна. Я почувствовал легкий аромат трав и тут же выбросил из головы и священное служение, и одноглазого судью, который взвесит мое сердце на весах Истины. Ведь это Эпона. Я тихонько сжал ее пальцы, и она шепнула.

— Вечером после ужина, приходи туда же. Госпожа наставница сегодня пораньше уйдет. У нее тетка умерла. Вот ведь здорово, скажи!

После этого Эпона склонила к полу хорошенькую головку, бормоча молитвы вместе со всеми. Я пытался успокоить суматошно колотившееся сердце, и мне отчего-то не нравилось происходящее. Я какой-то слишком… порывистый, что ли. Прямо как пацан.

— Так я и есть пацан, — хмыкнул вдруг я, прервав молитву. — И вообще, завтрак скоро. Жрать охота, просто сил нет. Во мне все сгорает, как в паровозной топке.

— Пусть Серапис Спаситель поразит змея Апопа, источник Хаоса Исфет, — услышал я окончание молебна. — Пусть сияние Маат под сенью благочестивого ванакса Архелая длится до скончания веков. Идите с миром.

Гомонящая толпа потекла вспять, в столовую. Мы молимся вместе и едим вместе. Заложники, собранные в отдельные классы, метеки, неполноправные инородцы без гражданства, и надутые спесью дети уважаемых горожан, которые ни нас, ни метеков в медный халк не ставят. Тем не менее, жрать хочется всем одинаково, а потому, похватав тарелки, мальчишки и девчонки выстроились к раздаче, где суровые тетки шлепали им черпак овсяной каши. Следующая выдавала кусок лепешки и ворчала:

— Проходи, проходи, сорванец, не задерживай…

Ноги понесли меня к привычному столику, где всегда сидел выпускной класс. Мы учимся вместе, дюжина крепких парней, зыркающих друг на друга довольно неприветливо. Дружим мы по комнатам, ровно с теми, с кем делим крышу. А с остальными… А вот с остальными не дружим со всеми вытекающими отсюда последствиями. Даже драки случаются, хотя если это не приводит к увечьям, то господам менторам на это ровным счетом наплевать. Количество синяков на телах юных варваров их интересует меньше всего на свете. Я плюхнулся на свое место и потянул руку к еде. А, блин! Молитва! Чуть не забыл!