— Расстанемся мы скоро с тобой, Бренн, — всхлипнула она. — И не увидимся больше никогда. Замуж меня выдают. Уломал-таки отец моего жениха. Он уже и приданое за меня отдал. Теперь назад пути нет.

— Как это отдал? — не понял я, жадно водя по налитому красотой юному телу. — Невеста от жениха приданое получает!

— А вот за меня еще доплатить пришлось, чтобы забрали, — прелестное личико Эпоны искривила невеселая ухмылка. — Как будто я порченая уродка или баба гулящая. Стыд какой!

— А ты будущего мужа видела? — спросил я, убирая от нее руки.

— Видела, — обреченно кивнула она. — Поэтому сижу и реву, как последняя дура. Он из купеческой гильдии, у него торговые дела с отцом. Он важный человек, и почти что деду моему ровесник. Отец говорил, что мне за счастье третьей женой к такому пойти. Не наложницей, а настоящей женой. За это он и заплатил.

— А за меня замуж пойдешь? — непонятно почему спросил я.

— Да как же? — Эпона в растерянности захлопала белесыми ресницами. — А где мы жить будем? В Кельтике нам тут же конец придет. Я из арвернов, меня в твоей Бибракте камнями забьют. Да и отец мой выдачи потребует. А если меня не вернешь, кровную месть объявят твоей семье. У меня только родных братьев восемь человек, да еще и двоюродных на конную алу наберется. Одному из них ты как раз сегодня нос сломал.

— Сколько у твоего отца жен? — удивился я.

— Одна, — махнула рукой Эпона. — Да еще наложниц десяток. Он кое-кого из их детей признал, тех, что посвирепей. Так за это братья теперь кого хочешь зарежут, стоит ему лишь пальцем шевельнуть.

— А мы с тобой в Сиракузы уедем, — легкомысленно махнул рукой я. — Там нас не достанут. Экзамены на пятерки сдам, меня и примут в университет тамошний. Я слышал, так можно.

— Ты меня уже один раз удивил сегодня, — сказала вдруг Эпона совершенно спокойным голосом. — Удиви еще раз, Бренн, и я Росмертой клянусь, что за тебя пойду, даже если не родной отец, а сами бессмертные боги против будут. Этот козел за меня не платил. А раз так, то я по нашим законам не жена ему. А тем, что отец отдал, пусть подавится.

— Договор? — протянул я ей руку. В башке моей бушевала гормональная буря.

— Договор, — Эпона решительно пожала руку в ответ. — Я подумаю, сколько за себя попросить. Ты имей в виду, я без приданого замуж не пойду. Я девушка гордая. Целуй на прощание, и побегу я. Скоро двери закроют. Если опоздаю, меня госпожа наставница на горох поставит. Знаешь, как это больно!

— Надо придумать, как родителей уговорить, — сказал я, когда в мою пропитанную тестостероном башку просочилась первая капля здравомыслия. — Иначе этот брак похищением будут считать, а это война между нашими родами. Мы станем изгоями, а наши дети — незаконнорожденными.