— В рыло ему пробей, — со знанием дела посоветовал Нертомарос. — Достань его с ходу. Я так пару раз делал. Если быстро закончишь, есть шанс, что он тебя не убьет. Небольшой, правда…

Да, Нерт — парень добрый, и товарищ хороший. Но такт — не самая сильная его черта. Резкий свисток костяной дудки возвестил о том, что бой окончен. Акко, сухой и верткий живчик, все-таки пробил своему противнику в солнышко, и теперь того мучительно рвало прямо у арены. В этом дивном виде спорта нет не только правил, но и разделения по весовым категориям. Да и ограничения по времени поединка тоже нет. Дерутся, пока один не сдастся или не потеряет сознание. Так бойца приучают доводить свою победу до конца.

Вотрикс стоит напротив, сияя паскудной улыбочкой, и это царапнуло мое сердце неприятным предчувствием. Арверн сегодня какой-то чудной. Как будто знает что-то такое, чего все остальные не знают. Его дружки стоят сзади и подбадривают. Даже Зенон, что странно. Таласийцы обычно не опускаются до такого. Мы здесь почти друзья, но именно что почти. Между эвпатридом Талассии и знатным кельтом лежит целая пропасть. Они могут улыбаться друг другу, есть за одним столом, воевать вместе, но эта стена изо льда не растает никогда. Воины-талассийцы из столбовых даже знатных египтян с родословной длиной в три тысячи лет с неохотой признают равными. Что уж говорить о каких-то кельтах.

— Сходитесь! — крикнул педотриб(3), а потом дунул в свою дудку.

Вотрикс плавным, кошачьим движением пошел по кругу, примеряясь, как бы половчей ударить. А у меня на затылке волосы встали дыбом. Я почуял опасность. Не Бренн ее почуял. Сам он не имел пока подобного опыта. Ведь он раньше не убивал, да и его никогда не пытались убить. Но кто-то, сидящий в нашей с ним голове, в этом деле явно знал толк. Парень, которого он знает восемь лет, хочет его прикончить, только выбирает способ поудобней. В его глазах я прочитал свой приговор.

Бросок! Костистый кулак просвистел в сантиметре от моего носа. Я едва успел уклониться. Развеянный я точно умел драться, только тело парня было еще не готово к такому. Потому-то я и бился, как получалось, отвечая градом ударов на экономные, расчетливые тычки Вотрикса. Я лупил двойками, проводил удары по почкам и печени, отчего мой противник только кряхтел.

Ну надо же, — думал я. — А я сегодня хорош. И Эпона видит меня. А это еще что? Куда это он уходит?

Краем глаза он заметил, как талассиец Зенон, живущий в комнате с арвернами, что-то объясняет тренеру, показывая в сторону. Тот хмурится, отвечает, а потом сплевывает и мдет в крыло гимнасия, где располагаются покои господина ректора. Закончить бой, видимо, придется без него. Странно, но ничего необычного. Такое уже не раз случалось. Не ждать же наставнику, когда два сопляка закончат мутузить друг друга. Можно и сбегать в отхожее место.