— Я говорил с теми, кто все это затеял, — ответил я. — Мне не нужно говорить с богами, чтобы знать будущее. Наши боги сейчас сидят в Сиракузах и попивают вино со льдом. Прошу, выбрось из головы все эти глупости про честную войну. С нами никто воевать честно не станет.

— Показывай, — Даго взял в руки штуцер. — Как тут целиться?

— Сначала научись заряжать, — сказал я. — Повторяй за мной. Сперва затравка.

Даго потянулся к маленькому рожку с порохом. Его рука мелко дрожала. Темные зёрна рассыпались по замку, блеснув на полированной стали.

— Не напасешься на тебя, — проворчал я. — Аккуратней, брат. Закрой полку, чтобы порох не сдуло.

Даго послушно отсыпал щепотку на огнивную полку, прикрыл её крышкой.

— Теперь заряд в ствол, — сказал я. — Мерка. Полная, но без горки.

Даго взял большой пороховой рог, вставил в горлышко медный цилиндр. Набрал, зажал пальцем, перенёс к дулу. Чёрные, гранёные зёрна соскользнули в ствол с сухим, похожим на шепот звуком. Он так уже делал, когда заряжал свою аркебузу, оружие, недостойное настоящего воина. Самурай хренов.

— Теперь пыж, — сказал я. — Шерсть, ткань или пакля. Он отделит пулю от пороха и не даст ей сдвинуться.

Даго отщипнул клочок промасленной шерсти, поместил его в дуло поверх пороха шомполом, сделав два мягких толчка. Он достал из мешочка пулю и повертел ее в пальцах. Это не простой свинцовый шарик, а продолговатый цилиндрик с закругленным носом и двумя кольцевыми желобками на боках. А её донце… Оно было странным, будто вдавленным, с небольшой полостью, похожей на чашечку. Даго никогда не видел таких.

— Видишь эти канавки? — указал я. — Их нужно заполнить. Всю пулю густо обмажь. Иначе свинец налипнет в нарезах, и ствол придётся долго скоблить.

Даго окунул пальцы в баночку с вонючей смесью бараньего жира и пчелиного воска и стал втирать её в свинец. Пуля заблестела, стала скользкой.

— А теперь суй её чашечкой вперёд. Всегда чашечкой вперёд, Даго. Да чашкой, я сказал!

Он почти сунул пулю в ствол острым концом. Моя рука легла на его запястье.

— Не так. Донцем вниз, на порох. Иначе она в стволе перевернётся, и штуцер разорвёт у тебя в руках.

Он перевернул пулю другим концом, вздохнув горестно. Смазанная пуля легко соскользнула в чёрное жерло дула и упёрлась в пыж. Он вытащил деревянный шомпол, а его глаза метнулись ко мне с немым вопросом.

— Не бей, — сказал я твёрдо. — Ты не в кузне. Ты мягко досылаешь пулю. Чувствуй её. Она должна сесть на порох плотно, ровно, попадая в нарезы.

Он нажал. Сперва легко, пуля шла по смазанному стволу. Потом он почувствовал небольшое сопротивление. Пыж, порох. Он нажал, упираясь сильнее. Все, шомпол больше не двигался. Пуля была усажена.