Воцарилась мёртвая тишина. Слышно, как кто-то резко, почти рыдая, вдыхает воздух.
— Надо… — дрогнувшим голосом говорит Яна. — Надо уходить. Прямо сейчас.
— Куда? — чуть не плачет Алиса. — Куда мы денемся? Она же знает все наши места!
— А я пошёл! — раздаётся оглушительный удар — это Лекс, кажется, швырнул чем-то в стену. — Сидите тут, а я… я в лес. Лучше нижним буду, чем сошлют в каменный мешок.
— Ага, в лес! — кричит Орлан. — И что? Сдохнешь к утру от голода, и волки тебя доедят! Умно!
Волки?
В лесу есть… волки?
Словно удар обухом, со всей силы наотмашь.
Господи, как я могла быть такой слепой? Оставить их в лесу, а поначалу еще и без домика. Доверить тому, что они умеют добывать огонь, плести ивовые ветки и собирать орехи.
Но если в лесу волки…
Правда, я не видела их следов. Не слышала воя по ночам, не разу не видела их силуэтов. В
мозгу тут же проскальзывает логическое — я вообще не знаю как выглядят волки, я видела их только на картинках в детских книжках. Какие они на деле…
О, господи, нужно что-то делать скорей….
Только вот что? Что мне делать?
Что не поставит под угрозу их жизнь?
От лорда никаких вестей, да и вряд ли он сам что-то скажет. Сбагрил беспризорников по моей же собственной инициативе и — адъес!
И живи с ними как хочешь. Корми чем хочешь. Но… я на все это подписалась сама! Ради детей! Своих… Ради своих я причинила боль чужим детям?
Я…
Я.. тк серьезно…а ошиблась?
Боль сковывает сердце, вина начинает так глодать, что кажется, нет никого на свете хуже меня. Что я — острая черная точка, которая все время мешает, кажется помехой, и сейчас она колом прокалывает мое сердце…
В голове вихрь вопросов:
Что мне делать?
Самой идти к лорду?
Что говорить?
Паника сковывает, кусаю губы до крови.
…
Мои дети! Ленни.. Нинель…
Они маленькие.
Они всего лишь дети!
В мозгу мелькают страшные картины…
Мой Ленни с его самодельным ножом против целой стаи…
Моя Нинелька с её тихим плачем, который может привлечь любого голодного зверя….
Сердце стучит и н мгновение останавливается… перед глазами плывет целый мир…
На миг этот мир соприкасается с тем, который для меня уже “старый” и кажется, что это все одно…
И в ушах звучит уже привычное “туууу” — звук аппарата в больнице из прошлой жизни. Одна сплошная, ровная, прямая. И слова доктора
“Все. Ее сердце больше не стучит”.
***
Вдох. Но какой-то маленький, рваный, судорожный. Неправильный и наполовину зажатый…
В ушах молитва, святые слова — Господи, помоги!
Хочу вдохнуть еще, но не могу… не хватает воздуха… касаюсь пальцами стены… скребу ногтями…
Голова… голова… голова…