Мы замираем.
Вода с тихим плеском ударяется о дно, собирается в лужку и... остаётся там. Ни одна капля не просачивается сквозь берестяные стены, скреплённые его умением и смолой.
Нинель издаёт восторженный взвизг и хлопает в ладоши.
А я смотрю на этот короб, на его сильные, уверенные руки, и понимаю, что мой мальчик… Он сотворил чудо.
Он только что мне доказал, что может не только выживать, но и созидать.
— А я покажу, как мы чай завариваем! — радостно восклицает Нинель.
Она сидит, выпрямив спинку, с таким важным и сосредоточенным видом, будто выполняет древний священный ритуал.
В маленькой каменной чаше, удобно стоящей у неё на коленях, лежит горсть сушёных листьев и хрупкие, похожие на солнышки, цветочки. Каменная ступка кажется огромной в ее ладонях.
Её пальчики — маленькие, но умелые, с поразительной аккуратностью перетирают хрупкое сырьё. И ловко так!
Она не давит, а именно растирает его по кругу, и тихое шуршание превращается в мелодичную шуршащую песенку. Её пальцы, испачканные зелёной пыльцой, работают быстро и уверенно. И вскоре чаша наполняется душистым порошком.
Вдыхаю аромат — терпкий, чуть горьковатый — запах лета, сохранённый в этих крошечных чашечках и листочках.…
…
Я сижу и смотрю на них, как заворожённая.
Они не просто выживают, они — творят. Из ничего они создают уют, знают секреты леса, о которых я и не догадывалась.
Знают, какая кора не пропустит воду, и какой гриб отпугнет летающих насекомых. Они читают эту зелёную книгу леса с лёгкостью, с которой я когда-то читала сказки на ночь.
А я, их мать, лишь перелистываю страницы, не понимая ни слова, и тихо поражаюсь этому немому диалогу, который ведут мои дети с миром.
…
— Мама, смотри! — Нинель осторожно снимает с ветки пушистый серый комочек. Это птичье гнездо, уже покинутое птенцами. — Мы его почистили и теперь храним тут ягоды!
Ленни, между тем, разводит огонь с помощью тёмного гриба-трутовика. Дымок поднимается ровный и ароматный.
— Это чтобы… — поясняет он, заметив мой интерес, — дым отгонять, и мошкару.
Пока варится чай, Ленни показывает мне своё главное изобретение — «холодильник». Это глубокая яма под дубом, выложенная гладкими камнями.
— А что там? — протягиваю руку, касаюсь мха.
— Это сойка подкинула, — кричит Нинель, — я сама нашла!
Два маленьких яичка.
— Мы ей орешков подсыпаем, а она нам яйца из чужих гнёзд приносит.
Нинель тянет меня за руку:
— А это наша «музыка ветра», — она дёргает за верёвочку, и подвешенные ракушки и птичьи перья издают нежный перезвон. — Чтобы знать, если кто-то чужой подойдёт.
Я смотрю на это волшебство, и меня охватывает чувство гордости и… стыда.