Хелена уходит, забирает с собой сына, но малышку я оставляю у себя на руках.
Холодно, зябко, сыро… Я кутаю ее в свой плед. Старший ушел, потому что озяб под дождем. Он тоже вышел не одевшись…
— Ну давай, рассказывай, — улыбаюсь, смотрю дочке в лицо.
Дочь. Произношу это про себя и ощущаю, как внутри тысячи иголочек разливаются по всему телу и дарят ощущение счастья.
У меня есть дочь.
Моя.
Настоящая.
Бывает же такое чудо в жизни… как дочь!
Не знаю как относиться к переселению душ, но я явно видела свое тело и, значит, дай бог — назад в одиночество я больше не вернусь. А значит, впереди у меня счастливая жизнь, полная детских радостей и теплых удовольствий…
С наслаждением смотрю дочке в глаза — но она жмурится, трет глазик кулачком.
— Что-то попало? Дай посмотрю.
— Неет… — и начинает плакать.
— Ну-ну, чего ты… В дом хочешь?
Наверное, замерзла. Надо и правда идти в тепло.
— Ни хачю!
— А чего тогда? Расстроилась из-за печенья?
— Я скажу Ленни, чтобы плинес в мой домик много еды..
— А зачем? Покушаешь дома. Ты сейчас хочешь кушать?
Малышка обнимает меня сильнее, плачет и сквозь слезы на ушко шепчет:
— Мама! Я не хатю уходить…
Я собралась ей сказать, что приготовлю сейчас яичницу, если найду — макароны, быстренько сделаю котлет…
Любимая детская еда — макароны с котлетой, так мне говорила счастливая подружка, мама троих детей. Сама же я не знаю что едят дети, МОИ ДЕТИ, но очень хочу узнать…
Я хочу готовить детскую еду, по утрам будить их поцелуем и накрывать на стол завтрак — отдельно детский, и отдельно свой.
Но дыхание от волнения уже схватывает и хоть я и не собиралась у ребенка выспрашивать, но…
— Куда уйдешь? — немой вопрос слетает с моих губ, в удивлении я смотрю на малышку. Она плачет, трет глазки кулачком…
— Леди Марвин! Пойдемте в дом! Не слушайте бредни этой малявки. Умоляю вас… Вы еле-еле стоите на ногах.
Вот же черт! Так и дала бы в рожу этой противной бабе, которая мне указывает что делать и называет “малявкой” моего ребенка.
Да еще и такие слова… “Не слушайте бредни…” — вот так няня. Хорошая, в кавычках.
Решаю не спорить с ней в открытую. Отвечаю на отвали, интонацию делаю строгую, неразговорчивую:
— Иду!
И тут ж спрашиваю у малышки:
— Не поняла… Куда не хочешь уходить?
Наверное, в детский сад. Хотя возраст такой, что можно и в подготовку в школу. Читать-писать-считать немногие в этом возрасте хотят, я понимаю, сама терпеть не могла когда надо было буквы складывать в слоги перед школой…
— Мааамочка…
Она плачет еще сильней и я не знаю как ее утешить. Прижимаю к себе сильнее, глажу по спине, целую головку, щечку, милый носик…