— Аааай! — малышка падает с моих рук.
— Элизабет! Вы чуть не убили ребенка!!!
Вот это обвинение!!!
Аж глаза на лоб!
Кто она такая, чтобы так про меня…
Смотрю на нее так зло, как только умею. Мне кажется у меня из глаз сейчас пойдут искры…
Выдыхаю.
Пока не время рвать и метать. Тысячу раз себе говорила, что все верные решения принимаются взвешенно и точно не на эмоциях…
Вдох. Выдох.
Надо успокоиться чего бы то мне это ни стоило…
Так…
Значит, я Элизабет… Что же, сходится. Раньше я была Лизой.
Противная баба орет что-то еще, прислушиваюсь, на всякий случай. До меня долетает злобное, клокочущее:
— Доверять детей вам нельзя! Вы болеете! Идите в дом!
Этой женщине явно тут не место.
Надо выпроводить ее подальше. Но не сейчас…
Нужно все разузнать… Но как?
Уж точно не прямо спрашивать.
Закусываю губу в раздумьях, но ее окрик снова долетает до меня:
— Вы меня слышите?
Ребенок хнычет, беру ее на руки, дочь послушно меня подгоняет:
— Мама-мама, Хелена опять ругается…
Шепотом на ушко спрашиваю:
— А Хелена… это няня?
— Няня.
— Давно она у нас?
Малышка мотает головой из стороны в сторону. Ясно, значит, нет.
— А Ленни сколько лет?
Ребенок смотрит на меня вполне обычно, совсем не удивленно, и отвечает, показывая пальцы: пять на одной ладошке и четыре на другой.
Значит, девять. А выглядит таким большим… Взрослый не по годам!. Тут же на ум приходит, что дети взрослеют раньше вовсе не от хорошей жизни, но я гоню эту мысль от себя.
С моими детьми не так!
Я сделаю все, чтобы они жили хорошо. Не зря же я тут оказалась…
— Иду-иду, — отвечаю склочной незнакомой бабе, поддерживаю плед на озябших плечах, держу крепко малышку и бреду к дому.
***
Иду-иду, — словно эхом звучат слова мужа, которые он сказал на нашу с ним годовщину. Мы вместе тогда были шесть лет. Я сделала ему сюрприз:
— Милый…
Я позвала его в туалет, он у нас совмещенный с ванной. Выключила там свет, зажгла свечи, взбила пену с ароматом ванили из бомбочки-шарика…
— Иду-иду…
Я в предвкушении ждала, как он зайдет и мы с ним уляжемся в теплую водичку. Как я потру ему спинку ароматным гелем…
Он заходит, я улыбаюсь — вуаля: полумрак, полные бокалы, ароматная взбитая пена в ванной…
И его слова как ножом по израненному сердцу:
— А я думал… ты покажешь тест… думал, ты беременная… в последние дни так много ешь…
Он безразлично смотрит на всю красоту. А я стою и…
… руки трясутся, плечи начинают вздрагивать.
В глазах мужа досада — он не хотел в тот вечер меня расстраивать. Так вышло случайно, получилось само. Я и правда тогда очень много ела — заедала расстройство, внутреннюю пустоту…