— Тогда пойду похвалюсь Хелене! А то она всегда говолит…
— Нет-нет, ни в коем случае ей не говори.
— Ну ладно, мамочка, — ее губки так мило произносят это слово, новое для меня.
Мама.
Мамочка.
Мать!
Напоминаю ее слова, зря я перебила дочку:
— А что обычно говорит Хелена?
Малышка с интересом накручивает мою прядь на свой маленький пальчик. Я даже останавливаюсь, чтобы сначала выведать все у дочки, а уж потом пойти в бой.
Малышка молчит.
— Нинель! Ну-ка скажи маме…
— Да, мамочка…
— Что Хелена всегда говорит?
Нинель чмокает губами, облизывает свой палец, засовывает его в рот, я тут же вынимаю привычным жестом — не знаю откуда он у меня — и быстро заявляю:
— Сосать палец нельзя! Бяка!
Она смеется:
— Бяка-бяка! И Хелена бяка.
Молча соглашаюсь. Дочка права.
— Так что говорит Хелена?
— Она говолит…
Ребенок отвлекается на шум. Мы стоим в коридоре и из одной из комнат выходит как раз Хелена.
— Идемте, я уложу вас. И детей.
— Хорошо, пока подготовьте нам кровати, — кидаю ей указание. Надеюсь, я делала так всегда.
— Нет-нет, вы ляжете в разных комнатах. В одной не положено!
Вот это интересно! Кто это заводит… вернее, кто посмел устанавливать порядки в моем собственном доме!!!
Молча проглатываю этот жест домоправительницы, по совместительству няни, отхожу подальше от комнаты и смотрю дочке в глаза.
Она продолжает говорить, увидев, что я ее слушаю:
— Хелена говолит, что нас давно пора у тебя отнять.
***
Наверное, надо узнать что да как, — вертится в голове, и уже точно не у этой Хелены, раз она сюда пришла с целью…
А кто она — сиделка, домработница, экономка или няня? Похоже, все вместе в одном ведре.
Захожу в комнату и на правах хозяйки осматриваю помещение.
— Хелена, окна слишком сильно зашторены…
На деле — мне на окна плевать и легкий полумрак вполне даже нравится. Но я прощупываю свою привычку командовать здесь, в этом мире, с этими людьми.
Она смотрит на меня так, словно я провинившийся ребенок, даже не думает открывать шторы, рявкает грозно:
— Надо так! Вам надо спать! Лечиться! Поправляться.
Стою на своих ногах, нормальная здоровая женщина. Смотрю на эту идиотку в своем доме…
Может, ее скрутить? И спрятать в шкаф.
Или просто выдворить, но нет, такое не пойдет, она же наведет своих, а тут это все попахивает целой организацией. И тогда меня уже точно оставят без детей.
Нет. Надо все хорошенько обдумать.
Не спешить.
— Элизабет, — надтреснутый командный голос, — идите спать! Нинель, отстань уже от мамы и иди в свою комнату. Ленни!
Женщина озирается по сторонам:
— А где же Ленни? Черт бы его подрал!
Меня словно окатило кипятком от ее слов, цежу сквозь зубы: