Телефон завибрировал. Она глянула на экран — незнакомый номер. Сбросила. Через минуту пришло сообщение:

«Это Ковалев. Извините, что беспокою. Можно задать вопрос по списку литературы?»

Она смотрела на экран, и сердце колотилось где-то в горле. Большими буквами, без знаков препинания — так пишут, когда торопятся или когда боятся, что передумают отправлять.

«Откуда у вас мой номер?» — напечатала она. Подумала. Стерла. Написала: «Какой вопрос?»

Ответ пришел мгновенно:

«Можно позвонить?» «Нет».

«Тогда я приеду».

Она чуть не рассмеялась. Наглость невероятная. И одновременно — холодок по спине, потому что она знала: приедет. Этот приедет. Он уже однажды нашел ее дом по фотографии герани.

«Не надо никуда приезжать. Спрашивайте здесь».

Пауза. Потом длинное сообщение:

«У вас в статье про цифровое неравенство есть ссылка на Уилсона. Я нашел его книгу, но там 98-й год. Это не устарело? Или вы брали более позднее издание?»

Она перечитала три раза. Он реально читал. Он реально вник. Не просто хватанул верхушки, а полез вглубь, в сноски, в библиографию.

«Есть переиздание 2015-го. Я пришлю вам ссылку».

«Спасибо. А можно я завтра заеду за ней? Или в понедельник перед парой».

«Я скину электронную».

«У меня нет читалки на телефоне. А хочется почитать сегодня».

Она закусила губу. Врал, конечно. Читалка есть у всех. Но от этого врало было почти трогательным — наивным, мальчишеским.

«Ковалев, который час. Ищите в интернете».

«Я искал. Там платно. А у меня стипендия только 10-го».

Она сдалась. Написала адрес электронки — специально рабочий, специально тот, который проверяет раз в неделю. Пусть ждет.

Ответ: «Спасибо. Спокойной ночи».

И больше ни звука.

Она просидела над телефоном еще полчаса, глупо глядя в экран. Потом разозлилась на себя, выключила звук и ушла в душ.

Вода была ледяной, она специально сделала так, чтобы сбить это дурацкое томление внизу живота. Не помогло. Стоя под струями, прижавшись лбом к кафелю, она вспоминала его пальцы на своей брошке. Аккуратные, уверенные. И этот взгляд — в упор, без стеснения.

Она кончила под душем, быстро и зло, кусая губу, чтобы не застонать.

Выключила воду. Стояла, дрожа, обхватив себя руками.

— Ты больная, — сказала она вслух. — Ты просто больная.

В воскресенье она убрала телефон в ящик стола и не доставала до вечера.

Проветривала квартиру, мыла полы, пересаживала герань. К пяти часам устала так, что еле держалась на ногах. Легла на диван, включила сериал — тупой, смешной, чтобы не думать.

В семь — звонок в дверь. Она замерла. Соседи обычно не приходили. Почтальоны не ходили по выходным. Друзья предупреждали заранее. Она подошла к двери, глянула в глазок.