— Хорошо.
Он подхватил ее на руки, положил на кровать. Навис сверху.
— Смотри на меня, — сказал он. — Все время смотри.
Она смотрела.
Он вошел медленно, глубоко, глядя ей в глаза.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я знаю.
— Ты моя.
— Твоя.
— Навсегда.
— Навсегда.
Они двигались в одном ритме, глядя друг другу в глаза, и это было больше, чем секс. Это была клятва. Обещание. Брак, заключенный без свидетелей.
Она кончила первая — беззвучно, просто выдохнув, сжимаясь вокруг него. Он кончил следом, дернувшись несколько раз, и рухнул рядом.
— Я никогда, — прошептала она. — Никогда так не любила.
— Я тоже.
— Что мы будем делать?
— Любить друг друга. Пока можем.
— Это мало.
— Это все.
Она прижалась к нему.
— Леш.
— М?
— Если нас раскроют, я не пожалею.
— Я тоже.
— Ни о чем.
— Ни о чем.
Они уснули под утро, переплетясь руками и ногами.
А утром пришло новое сообщение.
С фото.
Они в машине. В тот самый день, у завода. Ее лицо крупным планом, его рука у нее на груди.
И подпись:
«Красивая пара. Следующее фото пошлю ректору» .
Декабрь ворвался в город морозами и ледяным ветром, но Марина не чувствовала холода. Она вообще ничего не чувствовала, кроме тяжелой, липкой тревоги, поселившейся где-то под ребрами.
Фото так и осталось в телефоне. Она пересматривала его сотни раз — крупный план ее лица, искаженного страстью, его рука на ее груди, мутное стекло машины. Кто-то снимал из кустов, профессионально, с хорошей оптикой.
Кто-то следил за ними.
Кто-то ждал.
— Марин, — Леша тряс ее за плечо. — Ты слышишь меня?
— Что? — Она моргнула, возвращаясь в реальность.
— Я говорю, надо идти в полицию.
— И что мы им скажем? Нас сфотографировали в машине? Это не преступление.
— Это шантаж.
— Технически — да. Но если мы заявим, всё вскроется. Фото попадет к следователям, потом в дело, потом… — Она замолчала.
— Ты права, — вздохнул он. — Тогда что?
— Будем ждать.
— Чего?
— Следующего шага.
Он не пришел.
Три дня молчания.
Ни сообщений, ни звонков, ни новых фото. Марина сходила с ума, проверяя телефон каждые пять минут. Леша тоже — она видела, как он нервничает, как грызет ногти, как отводит глаза.
А потом случилось то, чего она совсем не ждала.
На кафедру пришла новая сотрудница.
Молодая. Двадцать семь лет. Кандидат наук, выпускница столичного вуза, с идеальной кожей, длинными ногами и фамилией, которая что-то значила в научных кругах.
— Знакомьтесь, — сказала Нина Павловна на планерке. — Это Вероника Сергеевна. Будет вести у второго курса спецкурс по современным методам исследования.
Марина смотрела на нее и чувствовала, как внутри закипает глухая, иррациональная злость.