— Какой же ты…
— Какой?
— Красивый. Молодой. Горячий.
— Твой.
— Мой.
Она опустилась на колени.
— Что ты делаешь?
— Хочу запомнить тебя таким.
Она взяла в рот. Медленно, глубоко, смакуя каждое движение. Он застонал, схватившись за край парты.
— Господи, — выдохнул он. — Марина…
Она работала языком, руками, ускоряя темп. Он был уже на грани — она чувствовала по напряжению мышц, по дрожи, по дыханию.
— Стой, — прошептал он. — Стой. Я хочу в тебя.
Она поднялась. Он развернул её, усадил на парту. Задрал юбку, стянул колготки вместе с трусами.
— Холодно, — выдохнула она.
— Сейчас согрею.
Он вошел сразу. Глубоко, сильно, до упора. Она вцепилась в край парты, запрокинула голову.
— Смотри на меня, — попросил он.
Она открыла глаза.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Помни это всегда.
— Помню.
— Что бы ни случилось.
— Знаю.
— Ты моя.
— Твоя.
— Навсегда.
— Навсегда.
Он двигался медленно, но жестко. Каждый толчок — в самую глубину, до искр из глаз. Она кусала губы, мычала, сжималась вокруг него.
— Кончи для меня, — прошептал он. — В последний раз здесь.
Она кончила — с криком, который не смогла сдержать, содрогаясь всем телом, вцепившись в его плечи. Он кончил следом, уткнувшись лицом в её шею, тяжело дыша.
Они замерли.
Тишина. Только дыхание и гул ламп.
— Я никогда не забуду эту аудиторию, — сказала она.
— Я тоже.
— Здесь всё началось.
— И здесь закончилось.
— Нет. — Она посмотрела на него. — Здесь только начало. А конца не будет.
Он улыбнулся.
— Пошли. Охранник скоро.
— Подожди.
Она слезла с парты, подошла к доске, взяла мел.
Написала крупно:
«Спасибо, 415. Мы были счастливы» .
— Пойдём, — сказала она.
Они оделись, вышли в коридор.
— Марин, — сказал он, когда они уже были у выхода.
— Что?
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
— Всё будет хорошо.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю.
Она взяла его за руку.
— Пошли домой.
— Пошли.
Они вышли на улицу. Мороз щипал щеки, снег скрипел под ногами.
— Смотри, — сказал он. — Звёзды.
Она подняла голову. Небо было чистое, усыпанное миллионами огней.
— Красиво.
— Ты красивее.
Она засмеялась.
— Твои фразы.
— Твои.
— Наши.
— Наши.
Они пошли к метро, и старая жизнь оставалась за спиной.
Впереди была новая.
Вместе.
Москва встретила их серым небом и бесконечными пробками.
Первые месяцы были адом. Она искала работу — рассылала резюме, ходила на собеседования, получала отказы. Кандидат наук, доцент, пятнадцать лет стажа — но в графе «причина увольнения» приходилось врать или молчать.
— Извините, — говорили ей. — Вы замечательный специалист, но нам нужен кто-то помоложе. Погибче. Без… прошлого.
Она возвращалась домой, ложилась на диван и смотрела в потолок.