— Я знаю, — сказал он, когда она замолчала. — Все это знаю.

— Откуда?

— Я же сказал. Я читал ваш блог. Все записи, даже скрытые. Вы писали их для себя, но они открыты. Там есть про утро, про аспирантов, про бутерброды. Про зеркало — тоже есть.

Она смотрела на него и не верила.

Он перечитал всё. Всё, что она писала годами, в три часа ночи, когда не спалось, когда хотелось выть от одиночества. Все эти глупые, жалкие строчки про то, как тяжело быть одной, как страшно стареть, как хочется, чтобы кто-то просто обнял и сказал, что все будет хорошо.

— Ты не должен был это читать, — прошептала она.

— Должен. — Он шагнул ближе. — Потому что теперь я знаю вас. Настоящую. Не ту, что на кафедре, не ту, что читает лекции. А ту, которая боится.

— Чего я боюсь?

— Себя. И меня.

Он поднял руку. Медленно, как тогда, с брошкой, давая ей время отстраниться. Она не отстранилась. Он коснулся ее щеки. Провел пальцами по скуле, по виску, убрал прядь волос, прилипшую к мокрому лицу.

— Я люблю вас, — повторил он. — И мне плевать, сколько вам лет, плевать на ипотеку, плевать на все. Я не придумал вас. Я нашел.

Она закрыла глаза. Поцелуй был легким. Почти невесомым — губами в уголок губ, пробой, вопрос. Она не ответила. Но и не оттолкнула. Он отстранился, заглянул в лицо.

— Я могу остаться?

— Зачем?

— Чтобы вы не боялись одна.

Она усмехнулась сквозь слезы.

— Глупый. Я и с тобой боюсь.

— Знаю. — Он взял ее за руку. — Пойдемте. Я привез еду. Вы не ужинали, наверное.

Они сидели на кухне. Он разложил на столе контейнеры — салат, горячее, какой-то пирог из кулинарии. Налил ей чай, себе тоже. Сидел напротив и смотрел, как она ест.

— Перестань, — сказала она с набитым ртом. — Жутко же.

— Не могу. Вы красивая.

— Когда жую?

— Всегда.

Она фыркнула, чуть не подавилась.

— Ты вообще понимаешь, как это выглядит? Студент приходит к преподавателю домой, с ужином, говорит про любовь…

— Понимаю.

— И тебя это не останавливает?

— Останавливает. — Он отпил чай. — Я всю неделю останавливался. Думал, пройдет. Не прошло.

Она отложила вилку.

— Слушай… Леша. У меня правда два года никого не было. Я не помню, как это — чтобы кто-то трогал, целовал, чтобы… — Она запнулась. — Я боюсь, что не справлюсь.

— С чем?

— С тобой. С этим. С тем, что мне сорок через шесть лет, а тебе двадцать один.

— Ну и что?

— То. Я буду старухой, когда ты еще…

— Когда я еще буду любить вас, — перебил он. — Марина Андреевна. Или можно просто Марина?

Она молчала.

— Можно?

— Можно, — выдохнула она.

Он встал. Подошел к ней. Опустился на корточки, взял ее руки в свои.

— Я не прошу ничего. Не прошу, чтобы вы прыгнули в постель прямо сейчас. Не прошу обещаний. Я просто хочу быть рядом. Смотреть на вас. Слышать ваш голос. Если вы прогоните — я уйду. Но если позволите остаться — я останусь.