— А что, — одобрительно кивнула одна из врачей. — Неплохо, несмотря, что возраст подкачал.

— У тебя были травмы? — спросила другая докторша, осматривая мое колено.

— Зимой с горки падала, — ответила я. — Но уже все зажило.

Она пощупала колено, нахмурилась.

— Болит?

— Нет, — соврала я.

— Хорошо, — кивнула она. — Иди, можешь показывать танец.

Я вышла из кабинета с колотящимся сердцем.

Мы стояли в коридоре училища - около сорока девочек и редких мальчиков, и молчали. Только слышно было, как кто-то шмыгает носом, как шуршат юбки, когда мы переминаемся с ноги на ногу. Я стояла у стены и смотрела на дверь, за которой начиналось испытание.

— Заходим группами, — объявила какая-то женщина с листком руках. — Первая группа по алфавиту, фамилии на «А», «Б», «В» — проходите.

Несколько девочек отделились от группы и вошли в зал. Дверь закрылась за ними. Я слышала приглушенные голоса, потом звуки музыки, потом снова тишину.

— Дарья, — шепнула мать, стоявшая рядом. — Боишься?

— Нет, — ответила я. — Волнуюсь только, но не боюсь.

Она сжала мою руку.

—А я вот боюсь, — призналась она. — Почему-то... Как будто сама на экзамен иду, — она робко улыбнулась.

Я тоже улыбнулась, но внутри все дрожало.

Нас вызвали по несколько человек, по алфавиту. Моя фамилия начиналась на «Ж», так что я была в третьей группе. Я стояла и смотрела, как девочки входят в зал и как выходят. С разными лицами: кто-то вприпрыжку счастливый, кто-то заплаканный и еле волоча ноги. Кто-то вовсе не понимал, что произошло...

— Третья группа, — объявила женщина. — Фамилии на «Ж», «З», «И», «К», заходите.

Я глубоко вздохнула и шагнула вперед в компании еще пяти девочек.

Зал был огромным, с высокими окнами, дощатым полом и роялем в углу. Электрический свет падал сверху, яркий, холодный, заставляя все вокруг казаться стерильно-белым. У стен стояли стулья - на них сидела приемная комиссия. Шесть человек, все в строгих костюмах, с непроницаемыми лицами перед длинным столом.

В центре сидел мужчина лет пятидесяти. Высокий, сухощавый, с седыми висками и орлиным профилем. Он был одет в темный костюм, при галстуке, и смотрел на меня пронзительным взглядом, который, казалось, видел насквозь.

Позже я узнала, что директором тут был не кто иной, как Александр Викторович Суханов, бывший премьер Мариинского театра.

— Выходите вперед, — сказал он, и голос его был низким, чуть хрипловатым. — По одному.

Я шагнула в центр зала, под ногами скрипнул паркет. Сердце колотилось, но я старалась держать спину прямой.

— Ваше имя? — спросил он, глядя в лежавшие перед ним бумаги.