— Дарья Жуковская, — ответила я.

— Возраст?

— Тринадцать лет, — произнесла я тихо.

Он удивленно поднял голову, посмотрев на меня.

— Тринадцать? А раньше где были, Дарья Жуковская? Занимались где-то?

— Нет, — еще тише ответила я, а среди приемной комиссии начались пересуды, шорохи, девчонки за моей спиной захихикали. — Но я много что умею, готовилась, и если вы позволите, я покажу.

Про себя я подумала, что даже если не позволите, все равно покажу…

Главный кивнул, что-то отметил в блокноте.

Потом поднял бровь, уставившись на меня, хмыкнул.

— Что ж, посмотрим, что вы умеете.

За рояль сел сухой старик с длинными пальцами. Он сыграл несколько аккордов, и музыка полилась по залу.

— Давайте, Жуковская, — сказал главный мужчина. — Импровизируйте, выдавайте все, что приходит в голову.

Я закрыла глаза. Музыка была быстрой, прыгающей, что-то вроде народной пляски. И я начала двигаться.

Я не планировала такой танец – на то она и импровизация. Я просто слушала тело, оно само знало, что делать. Шаг вперед, вращение, прыжок. Руки как крылья, ноги - пружины. Я чувствовала ритм, чувствовала музыку, чувствовала, как она пронизывает меня насквозь…

Приемная комиссия не сводила с меня глаз.

— Хватит, — сказал Суханов. — Хорошо, Жуковская.

Я остановилась. Дыхание сбилось, но я держалась. Приемная комиссия снова перешептывалась…

— Что ж, неплохо, — оторвавшись от коллег, выпрямился главный. — Теперь медленная музыка.

Старик сыграл вступление, и зазвучал вальс. Я узнала его, это был Штраус, «Голубой Дунай». Я начала танцевать медленно, плавно, как будто плыла по воде. Вспомнила все, что знала о вальсе - как держать корпус, как делать подъем, как не сбиваться с ритма. Без партнера было трудновато, но я представила, что он есть.

Когда музыка смолкла, и я остановилась, мужчина с орлиным носом посмотрел на меня поверх очков.

— Отлично, Жуковская, — он едва заметно улыбнулся. — У вас есть чувство ритма, и артистичность присутствует. Что ж, думаю, коллеги со мной согласятся… — он обвел взглядом сидевших за столом педагогов. — Вы приняты.

Я вышла из зала на подгибающихся ногах.

— Ну что, Даша? — спросила мать, бросаясь ко мне.

— Принята, — ответила я дрожащим голосом и без сил хлопнулась на скамейку.

— Правда? — ее голос дрожал, а лицо выражало недоверие. — Ты серьезно говоришь?

— Да, мама, правда, — я расплакалась. Сказалось пережитое напряжение.

Она обняла меня, прижала к себе.

— Давай все-таки подождем официальных результатов.

Мы ждали результаты три часа – пока все оставшиеся пройдут отбор, а потом еще было совещание приемной комиссии.