Женщины вздыхали, дети кричали, а я слушала. Пока мама не потянула меня за руку.

— Идем давай, опоздаем на спектакль.

И я уже хотела двинуть за ней, но тут курсанты заиграли вальс. Я узнала эту музыку:

Делиб, Коппелия...

В прошлой жизни я танцевала как-то под эту музыку. В платье с тысячами драгоценных пайеток. Мои партнер кружил меня по залу, зрители аплодировали, и свет софитов падал на мои волосы - я была счастлива. Кажется, тот конкурс мы тоже выиграли, как и многие другие.

И вдруг под знакомую музыку мое тело задвигалось само.

Я не планировала танцевать…. Я ведь просто шла в театр на «Конька-горбунка».

Но это случилось как-то само, помимо меня - ноги внезапно пошли вперед, руки поднялись, голова откинулась назад. И я закружилась на тополином пуху бульвара, под старыми липами, в своем ситцевом платье и стоптанных туфлях.

Вальс был медленным, печальным. Делиб писал его для кукол: Коппелия – это механическая девушка, которая умела танцевать, но не умела любить. Руки в первой позиция. Затем гран-батман - нога уходит вверх, носок тянется к небу.

Плие, релеве, тур-пике…

Я вращалась на месте, прижимая руки к груди, потом расправляла их, как крылья. Мои кудряшки, которые мама завила на пиво, разлетались в разные стороны. Юбка вздувалась пузырем.

Я забыла, где я, кто я и вообще все. Я просто была той, кто будет танцевать, даже если весь мир против.

Когда я остановилась, вокруг стояли люди.

Человек пять или даже десять, включая мою пораженную маму. Ах да – с другой стороны еще весь курсантский оркестр в полном составе вытаращился, очень даже одобрительно вытаращился.

Вот старуха с авоськой, полной моркови. Рядом с ней мужчина в кепке, с папиросой в зубах. Молодая женщина с ребенком на руках, парочка подростков чуть меня постарше…

— Ну дает! — сказал один курсант.

— Артистка, — восхищенно выдохнула женщина.

Ребенок захлопал в ладоши.

— Это моя дочка! — выдохнула раскрасневшаяся мама, приложив руку к сердцу. — Это моя дочка, Даша Жуковская!

Я смутилась и покраснела. Пригладила волосы и тут же рассмеялась.

— Вот значит, Дашенькой зовут, — сказала старуха. — Красивое имя и пляшешь красиво. В цирк тебе, девонька, дорога.

— В балет, — поправила я.

— Ну, в балет так в балет, — согласно кивнула она, улыбаясь беззубо.

Пока мы шли до театра, мама всю дорогу смеялась. Я впервые видела ее улыбку не через силу.

— Ты молодец, Дашутка, — сказала она, когда мы закончили. — Я и не знала, что ты так танцевать умеешь, талант просто. И где научилась только?

— Вот видишь, значит, мне надо в училище, — тоже засмеялась я. — Чтобы талант не пропал.