— Но попробовать-то можно, — не сдавалась я. — Не возьмут, так хоть попытаться. Мам, ну, пожалуйста. Я очень хочу танцевать, правда. Если возьмут, обещаю в школе учиться хорошо, не заброшу учебу, везде успевать буду, давай попробуем.

Она смотрела на меня долго, прищурившись. Потом усмехнулась.

— Не знаю только, получится ли чего, — сказала она задумчиво. — Балет – это ведь… туда только дочки начальников попадают, а мы простые люди. Но попробуем, ладно.

В этот момент я, не удержавшись, бросилась к ней на шею, обняла так крепко, как только могла. А потом чмокнула в пахнувшую табачным дымом щеку

— Спасибо, мама, — прошептала я. — Спасибо.

Через пару дней она пришла с работы и показывая мне два билета, произнесла:

— Прежде чем поступать в балет, давай туда хотя бы сходим. Может, передумаешь… Вот, На «Конька-Горбунка» пойдем, в Большой. Хочешь?

Я с такой силой закивала, что она рассмеялась.

В субботу, когда пришло время пойти в театр, мы одевались долго.

Мать надела свое единственное приличное платье - темно-синее, с белым воротничком, которое хранилось в шкафу «на выход». Волосы уложила в пучок, в уши вставила серебряные крохотные сережки. Мне досталось чистое ситцевое платье, белые гольфы до колен и туфли на пуговицах, которые были тесноваты.

— Ноги у тебя, Дашка, растут быстрее, чем успеваем обувь покупать, — проворчала мать, заметив, как я натягиваю туфли.

Мне на это ответить было нечего, потому что меня и саму беспокоил собственный размер ступней. Оставалось надеяться, что я смогу раздобыть в будущем пуанты сорок пятого размера – в крайнем случае, куплю мужские, это не повод отказываться от мечты.

— Смотри, — приказала мать, затягивая мне пояс. — В зале не вертись, не шурши, не мешай. Если скучно станет, терпи. Поняла?

— Поняла, — ответила я. — Но скучно мне не станет.

Скучно… Ей, видимо, и в голову не приходило, что я могу хотеть смотреть балет. Что для меня это как возвращение домой. И хоть в прошлой жизни я танцевала на сцене, а не сидела в зале, но сейчас готова была платить любую цену за возможность просто увидеть.

Мы вышли из дома. Прошли по Сретенке, свернули на бульвар. Потом долго шли пешком - мать экономила на трамвае. Я глазела по сторонам - на старые дома с колоннами, вывески магазинов - «Гастроном», «Обувь», «Парикмахерская», на людей в кепках и платках. Москва пятидесятых... Настоящая, живая, пахнущая бензином и пирожками.

На Сретенском бульваре играл духовой оркестр военных курсантов. Проходя мимо, я засмотрелась и заслушалась.

Парни были молодыми, краснолицыми, в строгих мундирах. Трубы сверкали на солнце, барабаны отбивали ритм. Играли они нестройно - то один трубач вырывался вперед, то барабанщик отставал. Но зато очень вдохновенно.