— Крепко же тебя приложило, мозгам сотрясение вышло ишь какое... Ничего, молодое дело, пройдет. И ты не бойся, память вернется, все вспомнишь.

Я кивнула, хотя знала, что моя память не была отшиблена. Моя память была просто другой. В голове малолетней Дарьи Жуковской жила двадцатитрехлетняя Полина Вишенкина - со всеми своими победами, травмами, обидами и любовью к танцу. И эта Полина никуда не собиралась уходить…

Баба Нюра ушла за щами, и я осталась одна. Оделась, села на кровати, придерживаясь за спинку. Голова закружилась сильнее, но я сжала зубы - привычка, выученная в прошлой жизни на репетициях, когда нельзя было падать, если не хочешь вылететь из обоймы.

Оглядела внимательнее убогую обстановку комнаты. И тут меня накрыло.

Интернета нет, айфонов нет… Телевизоры – даже не знаю, существовали ли они здесь, я пока не видела. А моя прошлая жизнь - инстаграм, тик-ток, ютуб, телеграм-каналы, бесконечная лента новостей, которую можно листать часами, все это исчезло. Растворилось, как и не бывало.

В моей прошлой жизни я могла заказать доставку суши в два часа ночи. Найти любого человека через соцсети. Узнать результат чемпионата через минуту после финала. А здесь что? Здесь надо выйти на улицу, дойти до почты или киоска, купить газету... Ну или включить радио и ждать, когда диктор соизволит прочитать новости.

Я закрыла глаза и попыталась представить, как живут люди без интернета. И не смогла. Картинка не складывалась.

— Господи, — прошептала я. — Что ж я теперь делать-то буду?

По спине пробежал липкий холодок.

Как такое могло случиться? Как это возможно???

В моей прошлой жизни я не верила ни в какое переселение душ. Не верила в реинкарнацию, в магию, в «загробный мир». Да и некогда мне было об этом задумываться в двадцать три цветущих года. Я была спортсменкой, верила в себя, свои мышцы, в диеты, отточенную танцевальную технику. Еще я верила в деньги, контракты и в рейтинги. А также в то, что можно видеть и потрогать руками.

А что теперь?

Теперь я сидела на чужой кровати, в чужой комнате, с чужими людьми, в чужом времени, и в чужом теле. И у меня не было ни одного внятного этому объяснения. Ни научного, ни мистического, ни бредового…

Я опустила взгляд и посмотрела на свои ноги. Вернее, на чужие ноги!

Это были ноги девочки-подростка. Длинные, да - Дарья досталась мне с хорошей балетной пропорцией. Но какие же они были мягкие! Я провела рукой по голени и почувствовала под пальцами… жир. Не ожирение, конечно – откуда бы оно взялось, если тут и продуктов толком не было, но тот детский подкожный слой, который у балерин исчезает к десяти годам, а у нормальных детей держится до полового созревания.