— Отёк уже появился, но сустав не деформирован. Пальцы двигаются свободно, стопа тоже. Если кость и пострадала, то серьёзного перелома я не вижу. Скорее всего, это сильное растяжение или ушиб.
Марва медленно кивнула.
— Почти.
Я почувствовала удовлетворение. Для человека, который две недели назад оказался в другом мире, слово «почти» звучало совсем не как неудача.
— Связки, — спокойно сказала Марва, коснувшись пальцем наружной стороны сустава. — Здесь.
Я снова перевела взгляд на ногу. Теперь, когда она показала нужное место, всё стало очевиднее: стоило мальчику чуть повернуть стопу, как лицо сразу болезненно напрягалось.
— Значит, растяжение?
— Скорее всего.
У меня внутри потеплело. Важнее было не то, что мы почти сошлись в выводах. Пока я смотрела на мальчика, задавала вопросы и проверяла одно предположение за другим, мир вокруг перестал быть набором чужих правил. На несколько минут он снова стал местом, где я знала, что делать.
Марва уже доставала с полки небольшие баночки с мазями, когда снова посмотрела на женщину.
— Завтра придёте ещё раз.
Та заметно нахмурилась.
— Это что-то серьёзное?
Марва покачала головой.
— Нет. Если будет выполнять всё, что я скажу, через несколько дней снова начнёт бегать.
Мальчик сразу оживился.
— А если не буду?
Марва подняла на него глаза.
Ни голос, ни выражение лица почти не изменились, но этого оказалось достаточно. Мальчик мгновенно отвёл взгляд и заметно притих.
— Тогда будешь хромать дольше.
Он торопливо кивнул, всем своим видом показывая, что спорить больше не собирается.
Когда за ними закрылась дверь, дом снова погрузился в привычную тишину. Марва убирала мази обратно в шкаф, а я всё ещё смотрела на дверь, мысленно прокручивая весь осмотр.
Не оборачиваясь, Марва спросила:
— Наблюдала?
— Конечно.
Она закрыла дверцу шкафа.
— И что заметила?
Кажется, настоящий урок только начинался.
Часть 5. После приёма
Некоторое время Марва молча расставляла баночки по местам. Движения были быстрыми и точными: мазь к мазям, порошки выше, настои ближе к краю полки. В этом порядке чувствовалась не любовь к аккуратности, а многолетняя привычка не тратить лишнюю секунду, когда кому-то больно.
Наконец Марва закрыла шкаф и обернулась ко мне.
— Ну?
Я сделала вид, что не поняла.
— Что?
В её глазах мелькнула знакомая усмешка.
— Ты ведь сейчас лопнешь от желания высказаться.
— Ты отличный диагност, — прямо признала я, опершись о край стола. — И хороший учитель.
Марва удивлённо моргнула.
— Это комплимент?
— Для лекаря — один из лучших.
Она ненадолго задумалась, будто примеряла мои слова на себя, а потом медленно кивнула.