Это чувство было не просто нелепым — опасным. Легко жалеть раненого, когда он лежит без сознания. Гораздо труднее признать, что теперь он способен держать клинок, а я всё равно продолжаю выбирать его безопасность раньше спокойствия соседей. Стоило кому-нибудь пострадать из-за моего молчания, и никакая профессиональная клятва не отмыла бы меня от этого решения.
Дроу поднял голову, и его тяжёлый взгляд намертво сфокусировался на мне, оценивая моё состояние. Затем глаза скользнули ниже: принесённые свёртки, плотная обёртка Рейнара, продукты в корзине. Я достала из корзины свёрток с одеждой и положила его на стол перед ним. Эльф промолчал, но по каменному лицу было заметно, как в его расчётливом разуме складываются чужие детали: тяжесть покупок, качество ткани, усталость в моих плечах, монеты, которые я отсчитывала слишком осторожно и неохотно. Он не мог знать точную цену всего этого, но понимал главное — за его выживание кто-то продолжал расплачиваться.
В памяти всплыли слова Эммы, и от этого захотелось прислониться лбом к косяку и тихо застонать.
— Даже не спрашивайте, господин Дроу, — устало просипела я, принимаясь разбирать оставшиеся покупки, чтобы занять руки.
Он вопросительно приподнял бровь, кивнув подбородком на готовую одежду, и сдвинул клинок с коленей на край стола, ближе к себе, но уже не между нами. Это не было уступкой и тем более доверием: скорее расчётом человека, который понял, что открытая угроза сейчас мешает получить ответы. Жест вышел почти незаметным, однако я увидела, как на секунду напряглись мышцы у его рёбер и как он задержал дыхание, пережидая боль.
— Весь Вальгард теперь свято уверен, что преемница Марвы прячет под своей крышей таинственного мужчину, — сказала я, доставая из корзины свёрток с хлебом и стараясь занять руки.
Дроу продолжал молча буравить меня взглядом, ожидая продолжения и по старой привычке пытаясь разобрать смысл моих человеческих фраз.
— И этот самый таинственный мужчина — вы, — добавила я, прямо встречая его взгляд и выкладывая на стол свежий хлеб.
Впервые за всё наше кошмарное знакомство в его глазах мелькнуло нечто похожее на чистое, искреннее недоумение. Похоже, прагматичный подземный ум окончательно сдался перед абсурдностью провинциальных человеческих сплетен. Я почти рассмеялась, но вовремя прикусила язык: сорванное горло тут же отозвалось болью, а в памяти вспыхнуло ощущение его пальцев на моей шее. Дроу заметил эту короткую паузу. Его лицо снова стало каменным, будто он решил, что моя усмешка была насмешкой, а не усталостью.