Рабочая комната оставалась такой, какой наставница оставила её в свой последний рабочий день. На полках ровными рядами теснились тяжёлые книги, на стенах висели потемневшие карты, а на подоконнике сиротливо лежали запасные очки. Последние недели я заходила сюда только по острой необходимости, но теперь тянуть дальше было нельзя. Я распахнула окно, смахнула со стола скопившуюся пыль и принялась за работу.
Начать я решила с бумаг, наивно полагая, что всё окажется просто: отсортировать, разложить по местам и успокоиться. Однако уже через полчаса стало ясно, насколько я переоценила собственные силы. Марва записывала всё — от подробных историй болезней до рецептов и язвительных споров с другими травниками на полях. Кое-где попадались её короткие комментарии, и далеко не все отличались академической строгостью. На одной из пожелтевших страниц я обнаружила размашистую запись:«Если пациент утверждает, что лекарство не помогает, а потом признаётся, что забыл его принимать, проблема не в лекарстве» . А чуть ниже красовалась приписка:«Проверено восемнадцать раз» .
Я невольно рассмеялась, бережно погладив пальцами сухие чернила. В этом была вся Марва — ироничная, проницательная и бесконечно уставшая от человеческой глупости. На следующем листе обнаружилось послание уже лично мне:«Если ты читаешь это и ругаешься на мою систему хранения — значит, я была права и ты всё-таки сюда добралась» .
Я прикрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает ком.
— Ты даже после смерти умудряешься со мной спорить, — негромко шепнула я в пустоту комнаты.
Следующими на очереди оказались карты. Их в шкафу обнаружилось куда больше, чем я ожидала: побережье, торговые пути, перевалы, речные переправы, схемы соседних государств. Некоторые листы выглядели старше самой Марвы — края крошились под пальцами, чернила выцвели до бурого, сгибы приходилось придерживать ладонью, чтобы бумага не расползлась. В прошлой жизни мне хватило бы пары секунд, чтобы открыть карту мира на экране телефона. Здесь же каждая дорога была не линией на стекле, а расстоянием, холодом, ночлегами, платой за переправу и риском не вернуться. За полтора года в Айларии я привыкла считать Вальгард центром вселенной, но он оказался всего лишь крошечной точкой у моря.
Затем из стопки выскользнула старая папка с заметками о народах Федерации, и её содержание удивило меня ещё сильнее. Вальгард почти полностью состоял из людей; за всё время я лишь мельком видела редких чужеземцев и не особенно задумывалась, насколько узким был этот привычный мир. Теперь передо мной лежали подробные этнографические описания эльфов, тёмных эльфов, гномов, полукровок и ещё нескольких народов, о которых в городе говорили разве что в пересказах моряков. Я несколько минут вчитывалась в страницу, посвящённую эльфам, потом перечитала её снова и только после этого откинулась на спинку стула, не сразу найдя слова.