Пролог
Если бы кто-нибудь предсказал мне такую смерть, я бы просто рассмеялась.
Не в автокатастрофе. Не от неизлечимой болезни. Не спасая ребёнка из горящего дома. Не от какой-нибудь редкой инфекции, о которой потом пишут в медицинских журналах.
Я просто поскользнулась.
И тогда я ещё не знала что: это падение станет не концом моей истории, а самым нелепым её началом.
В тридцать восемь лет это звучит особенно обидно.
К тридцати восьми годам у меня были солидный стаж медсестры, хорошая работа, неплохая зарплата и собственная квартира. А ещё — несколько неудачных романов и стойкая уверенность, что материнский инстинкт либо обошёл меня стороной, либо умер где-то на дальних подступах к моей личности.
Моя жизнь была совершенно обычной. Работа. Дом. Работа. Дом. Иногда отпуск. Иногда ощущение, что всё это происходит не со мной.
Порой я думала: если однажды не вернусь домой, этого никто не заметит до следующего рабочего дня. Не потому, что меня никто не любил. Просто так сложилось: у всех были свои дела, а у меня — работа, курсы повышения квалификации и редкие мужчины, которые первые три недели казались нормальными, особенно при плохом освещении.
Первый изменял. Второй был скучнейшим человеком: однажды я поймала себя на мысли, что пациент с кишечной непроходимостью рассказывал о своей жизни интереснее. После этого я решила, что мой генетический вклад в будущее человечества можно считать необязательным.
С пациентами у меня получалось лучше, чем с людьми.
И всё же планы были. Не грандиозные — ни Эверест, ни мемуары. Просто съездить в Италию. Закончить ремонт на кухне, который я откладывала второй год. Может быть, завести собаку. Маленькие, обычные вещи, которые почему-то всегда остаются на потом.
Как выяснилось, не всё стоит оставлять на потом.
Слишком много смен. Слишком много чужой боли. Слишком мало отдыха. Но кто обращает на это внимание?
В тот день я, как всегда, торопилась по коридору. Где-то пищал монитор, кто-то звал врача, кто-то ругался с регистратурой. Из процедурной тянуло спиртом и хлоргексидином. У поста спорили о забытых подписях.
Обычный вторник.
— Алина! — окликнула меня коллега.
Я обернулась, сделала шаг и наступила на мокрый пол.
В первое мгновение я не испугалась — тело ещё не успело понять, что падает. Зато мозг успел. Профессионально, почти равнодушно, я перебрала варианты: ушиб, сотрясение, в худшем случае — перелом основания черепа. Если повезёт, отделаюсь гематомой и тремя днями насмешек.
Нога ушла вперёд. Потолок качнулся. Затылок встретился с полом.
Боль была яркой и короткой.