Глава 15. Чай с ёканом
Страница 98 из 109
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 15. Чай с ёканом

Страница 98

Всё делается в своё время.

Я не смотрел на потолок. Я знал, что там, в щели у трубы, никого не видно.

— Вы хотите знать, почему я здесь, — сказал Ямада. — Ротмистр вам объяснил. Артур падёт. Через день, через два. Мне некуда возвращаться. Я устал, Аркадий Петрович. Я двенадцать лет живу в вашем городе. Я знаю его лучше, чем свой. Я хочу уехать в Америку и открыть там фотографическое ателье. Настоящее. Где снимают свадьбы.

Он налил чай в обе чашки. Себе тоже. Поднёс свою к губам. Не выпил. Подержал. Поставил.

— Прошу, — сказал он.

Я взял чашку. Тонкая, японская, без ручки. Горячая. Чай был светлый, зелёный, пах сеном и морем. И чем-то ещё. Едва-едва. Горьковатым, травяным.

Или мне казалось. Я знал, что должно пахнуть, и нос подсказывал.

Я выпил.

Потом взял кубик ёкана. Надкусил. Сладкий, плотный, бобовый. Прожевал. Проглотил. В желудке поручика Лунина в секционной были кусочки ёкана. Пусть будут.

— Ещё, — сказал Кречетов за моей спиной. Он поставил на стол бутылку. Мадера, тёмная, густая. — Аркаша, за Артур. Чтоб ему.

Он налил мне в чайную чашку. Я выпил. Сладкое крепкое вино. Как в протоколе.

Ямада смотрел на меня поверх очков.

Я ждал, что будет. Я знал, как это бывает. Сначала губы. Покалывание, жжение, потом онемение. Потом пальцы. Потом слабость в руках и ногах. Потом сердце начинает сбиваться. Я описывал это двадцать раз в заключениях, по чужим желудкам, по чужим сердцам.

Губы не кололо.

Я ждал минуту. Две. Пять. Ямада говорил что-то про Америку, про Сан-Франциско, про туман над заливом, который похож на здешний. Кречетов курил у двери. Я кивал и ждал.

Ничего.

Вера заменила.

Я не знал, как. Я не видел, как. Я знал, что она там, наверху, у трубы, и что бумажка, которую Ямада высыпал в чайник, была не та бумажка. Когда, я не знал. Днём, пока Ямада раскладывал на кухне свой чай, свои чашки, свой ёкан. Или руками Стёпки, который вертелся тут летом и которому вежливый японец бесплатно сделал фотографию.

Теперь нужно было играть.

Я провёл языком по губам. Медленно. Потрогал губы пальцами, удивлённо, как трогают чужое. Как трогали их отравленные в токсикологии, где я студентом дежурил по ночам. Положил руку на стол. Пошевелил пальцами. Нахмурился.

— Что-то… — сказал я и не договорил. Опустил голову.

Я знал, как это выглядит. Я видел это в той же токсикологии, у тех, кто ещё был жив. Глаза. Пот на лбу. Пульс. Пульс я не мог подделать, но пульс у меня никто не щупал.

Ямада снял очки и протёр их платком. Медленно, тщательно. Надел.

— Ротмистр, — сказал он.

Кречетов подошёл сзади. Я услышал запах его одеколона. Он взял меня за плечи, мягко, как берут пьяного друга, чтобы проводить домой. Потом завёл мои руки за спинку стула и связал. Верёвкой. Тонкой, крепкой, просмолённой, из тех, что висели у смотрителя на гвозде. Туго. На запястьях.

назадназад
1 ... 96 97 98 99 100 ... 109
впередвперед