Глава 3. Война
Страница 13 из 109
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 3. Война

Страница 13

— Я сказала тебе — через Китайскую, — сказала Вера Остроумова. — А не по Китайской через подворотни. Пятый год работаем вместе, Аркадий, а ты всё ходишь, где не велено.

Она вынула руку из муфты. В ней был плоский вороной пистолет. Браунинг девятисотого года.

— Спасибо, — прохрипел я. — Верочка.

Она остановилась. Посмотрела на меня так, будто я сказал что-то неприличное.

— Вера Андреевна, — сказала она. — Мы условились, поручик. И ты никогда в жизни не называл меня Верочкой.

Я промолчал. Это я умею. Молчать, когда сказал лишнее.

Человек с удавкой лежал на боку. Пуля вошла ему за ухо. Я подполз к нему на коленях — не мог не подползти, это профессиональное. Повернул к фонарю. Лицо скуластое, смуглое, корейская шапка, корейская куртка.

— Кореец, — сказала Вера.

— Нет.

Я стащил с него войлочный сапог. Под ним был носок из грубой ткани. Я стащил и носок. Большой палец ноги был отделён от остальных глубокой мозолью, натоптанной годами. Такая мозоль бывает только у тех, кто с детства носит гэта — японские деревянные сандалии с ремешком между пальцами.

— Японец, — сказал я. — Переодетый. Он всю жизнь ходил в гэта. Посмотрите на ногу.

Вера посмотрела. Потом на меня. Долго.

— Где ты этому научился? — спросила она.

— В книжке прочёл.

— В какой?

Я не ответил. Я и сам не знал, в какой книжке это написано. Я это видел своими глазами. В морге. В двадцать первом веке.

Заснул я под утро. Мне снилась секционная, Михалыч, шторм. Мне снилось, что я лежу на металлическом столе и сам себя вскрываю, а Вера Остроумова стоит у стены, держит руку в муфте и говорит: «Ты никогда не называл меня Верочкой».

Разбудил меня Прохор. Он тряс меня за плечо, и лицо у него было белое.

— Ваше благородие! Аркадий Петрович! Телеграмма из Артура! Японец ночью наш флот побил! Миноносцами! Война, ваше благородие!

Я сел на кровати.

— Я знаю, Прохор.

— Откуда ж вы знаете? Только с телеграфа принесли!

Я посмотрел в окно. Над Золотым Рогом вставало холодное солнце. Где-то на Светланской уже бил колокол.

Я много чего знал. Я знал, что «Ретвизан» сейчас сидит на мели у входа в гавань. Я знал, что к вечеру «Варяг» затопят в Чемульпо свои же. Я знал, чем кончится эта война.

Я не знал только одного: когда меня убьют.

Глава 3. Война

Война началась с колоколов.

К полудню двадцать седьмого звонили все церкви города разом, и звон стоял над Золотым Рогом, как дым. На Светланской было не протолкнуться. Люди шли к Успенскому собору, где служили молебен. Манифеста ещё не было: в Петербурге было пять утра, и государь его ещё не подписал. Но телеграмму из Артура знал уже весь город, и войне манифест был не нужен. Лица у них были такие, какие я видел только на футбольных матчах и на похоронах: счастливые и испуганные сразу. Гимназисты в форменных шинелях пели «Боже, царя храни» и сбивались, затягивая по третьему разу. Какой-то купец в бобровой шубе плакал и кричал: «Шапками закидаем!» Ему хлопали.

назадназад
1 ... 11 12 13 14 15 ... 109
впередвперед