Глава 16. Квитанция
Страница 105 из 109
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 16. Квитанция

Страница 105

— Это хорошая профессия, — сказал он. — Мёртвые не лгут.

— Лгут, — сказал я. — Только по-другому.

Его увели. В январе его отправят в Хабаровск, потом в Петербург. Что с ним будет дальше, я не знал. Об этом не было ни в учебнике Нины Аркадьевны, ни в отцовских книгах. О нём вообще ничего нигде не было. Ямада Кэндзи, фотограф, Светланская, дом Кунста. Человек, которого не было в истории, потому что он умел в ней не оставаться.

Официальная версия появилась на второй день.

Ротмистр Отдельного корпуса жандармов Евгений Саввич Кречетов погиб при задержании японского резидента. Преследовал преступника по льду Амурского залива, провалился под лёд и утонул. Тело не найдено. Представлен посмертно.

Сабуров показал мне бумагу, прежде чем отправить. Подписал её он сам.

— У него дядя в Департаменте полиции, — сказал он. — У него мать в Пскове. Ей шестьдесят восемь лет, и у неё больше никого нет. Вы хотите, поручик, чтобы она прочла правду в газете?

— Нет, — сказал я.

— И я не хочу. — Он запечатал конверт. — Правду знают пятеро. Вы, я, Остроумова, Тюрин и Ямада. И мальчишка смотрителя, которому никто не поверит. Ямада будет молчать, потому что ему так лучше. Мы будем молчать, потому что нам так надо. Через сто лет никто не вспомнит, кто кого предал. Вспомнят, что у маяка утонул офицер.

Я посмотрел на него.

Через сто лет. Через сто двадцать два года старик с удочкой будет сидеть на перевёрнутом ведре и рассказывать, что у этого маяка в японскую войну убили нашего офицера. Шпионы японские. Искали всем городом, водолазов спускали, так и не нашли.

Не нашли. Искали не того.

Или того. Я уже ничего не знал наверняка.

Двадцать второго декабря в городе узнали, что Порт-Артур сдан.

Слухи пошли ещё накануне, с телеграфа, через телеграфистов, через их жён, через рынок. Двадцать второго подтвердили. Генерал Стессель подписал капитуляцию двадцатого, вечером. В тот самый день, когда в кабинете Сабурова Ямада говорил о зеркале. Больше двадцати тысяч пленных. Госпитали. Мёртвые корабли на дне гавани, над которыми теперь подымут чужой флаг.

На Светланской люди стояли у афишной тумбы, где вывесили телеграмму, и молчали. Никто не плакал. Плакать было поздно. Город знал с ноября, со дня Высокой горы. Город просто ждал, когда это напишут.

Я стоял в толпе и думал о Сяо Лю, внуке лаоды Чжана, которого мы оставили у старосты в Артуре. Ему было четырнадцать. Сейчас, наверное, пятнадцать. Он жив? Я думал о Тиле с красными глазами, о сёстрах в косынках, о матросах, которые в июле махали нам с берега, когда «Новик» уходил за эскадрой. Я думал, что Кондратенко убит, и что Стессель жив, и что Стесселя будут судить, и что приговорят к смерти, и что помилуют. Я это знал. Знать было стыдно.

назадназад
1 ... 103 104 105 106 107 ... 109
впередвперед