— Пойдём.
Повернувшись к замершей аудитории, он обвёл студентов тяжёлым взглядом и добавил:
— Я на три минуты. Если по возвращении обнаружу хоть одну шпору — пойдёте на пересдачу всем рядом.
Они шли по длинному, гулкому коридору института в полной тишине. Настасья двигалась следом, глядя в спину профессора, и внутри у неё всё переворачивалось от страха и неловкости.
Дверь кафедры археологии была приоткрыта. Пётр Алексеевич вошёл первым, Настасья робко переступила порог за ним. В кабинете было шумно — несколько коллег-преподавателей сидели у окна, пили чай и бурно обсуждали какие-то зимние отчёты. Сергей Степанович сидел за своим угловым столом, в неизменном строгом костюме, просматривая бумаги. При виде вошедших разговоры на секунду затихли.
— Сергей Степанович, отвлекись на минуту, — Пётр Алексеевич подошёл прямо к его столу и положил перед ним книжку Журавлёвой. — Тут вот у твоей студентки зачёта в книжке нет. Непорядок. В ведомости допуск стоит, а подписи нет. Сергей Степанович поднял голову. Его взгляд мгновенно переместился с зачётки на Настасью. Настя не выдержала этого давления. Ей было безумно, до тошноты неудобно перед всеми этими преподавателями на кафедре, и она упрямо уставилась в пол, разглядывая старый линолеум и чувствуя, как горят уши.
Профессор Новиков сориентировался мгновенно. Ни один мускул не дрогнул на его бледном лице. Он неторопливо протянул руку, открыв зачётку на нужной странице, и взял ручку.
— Да, действительно... Извините, — его голос прозвучал сухо, ровно и подчёркнуто повседневно, гася любые лишние подозрения коллег. — В предновогодней суете, видимо, упустили.
Он быстро, уверенным росчерком оставил свою подпись в пустой графе, закрыл книжку и протянул её обратно Петру Алексеевичу, больше не глядя на Настасью:
— Держите, Пётр Алексеевич. Всё в порядке.
Пётр Алексеевич забрал зачётку, раскрыл её, поставил туда свою пятёрку за экзамен и вернул Настасье:
— Свободна, Журавлёва. Иди.
— Спасибо... До свидания, — едва слышно выдавила Настасья, выхватила зачётку и буквально пулей вылетела с кафедры, быстрым шагом направляясь в сторону общежития, чтобы поскорее спрятаться в своей комнате и перевести дух.
Пётр Алексеевич остался стоять на кафедре. Он не пошёл сразу обратно принимать экзамен у остальной группы. Старик медленно повернулся и посмотрел на Сергея Степановича, который уже снова уткнулся в свои отчёты, делая вид, что полностью поглощён работой. Ложь Настасьи про автобус, её опущенный в пол взгляд, эта внезапная, слишком идеальная и сухая поспешность Сергея... В эту секунду давние, тяжелые подозрения старого профессора окончательно обрели под собой твердую почву.