Спустя несколько дней лагерь изнывал от затяжной полуденной жары. Воздух над раскопом стоял неподвижный, душный, густо пахнущий сухой глиной и вековой сыростью потревоженной земли. Сергей Степанович, проходя мимо глубокого сектора, услышал, как Пётр Алексеевич, стоя на самом краю бровки, раздражённо ругается на кого-то внизу:
— Некогда нам здесь теории проверять! — гремел руководитель. — Время идёт, сроки горят, вам материал для курсовых набирать надо, а ты ерундой занимаешься! По всем планам разведки тут внешнее ограждение поселения, понимаешь? Ров! Ниже него — пустой материк, там искать нечего!
— Но, Пётр Алексеевич, планы планами, а вы посмотрите на этот срез! — раздался из пыльной глубины шурфа знакомый, упрямый голос Настасьи. Отзвук её голоса глухо ударился о плотные глиняные стенки. — Ограждение насыпали позже. А под ним — подстилающий слой, более ранний период! На то она и практика, чтобы теории проверять. А материала у меня и так на две курсовых наберётся, я за свой план не переживаю.
— Так, Журавлёва, не умничай! — замахал руками Петр Алексеевич. — Я тут начальник, я за раскоп отвечаю. Поживёшь с моё, в экспедициях спину посбиваешь, тогда и будешь решать, где материк, а где культурный слой. Сегодня же пришлю ребят с лопатами, закопаю этот сектор согласно графику, и точка!
Сергей Степанович подошёл к краю земляного квадрата и заглянул вниз. По колено в пыли, со сбившейся косынкой, Настя упрямо сжимала в руках нож для зачистки. Пальцы её были серыми от сухой земли. На её лице не было страха перед начальством — только глухое хладнокровие деревенской девчонки, привыкшей стоять на своём.
— Что за шум, а драки нет? — с лёгкой улыбкой спросил Сергей Степанович.
Он осторожно присел на край бровки, опустил ноги вниз и аккуратно спустился на дно шурфа, стараясь не обрушить зачищенную Настей земляную стенку. Отряхнув походные брюки от поднявшейся пыли, он повернулся к коллеге, который продолжал стоять наверху.
— Да вот, Сергей, посмотри на неё! Студенты у нас слишком умные пошли, — выдохнул Пётр Алексеевич, утирая пот со лба широкой ладонью. — Чертежи им не указ. Земли ещё толком не нюхали, лопату держать не умеют, а уже переписывают границы памятника!