Этот холодный блеск подействовал как ледяной душ, мгновенно отрезвляя. Сглотнув подступивший к горлу ком, Настя вернула лицу независимое выражение и уверенно продолжила работу:
— Нет, Сергей Степанович, всё в порядке. Пётр Алексеевич его так в шурфах загонял, что у него под вечер сил хватает только до палатки доползти. Больше не подходит.
Профессор понимающе кивнул. Разговор сам собой затих, но субординация между ними уже незаметно стала тоньше.
Через полчаса кропотливой, тяжёлойработы, когда пальцы уже ломило от напряжения, сталь кельмы со стуком упёрлась в чистый, ровный слой серой глины. Никаких черепков. Никакого угля. Настасья бережно смахнула кистью пыль, надеясь увидеть хотя бы крошечный скол древней керамики, но перед ними был лишь пустой, безжизненный материк. Ошибка. Прослойка оказалась просто старым природным намывом.
К концу недели, в очередную субботу, сумерки полностью окутали лагерь, и единственным живым пятном остался большой костёр, вокруг которого кружком собрались студенты и преподаватели. Языки пламени плясали, выхватывая из темноты уставшие за день лица, бросая длинные тени на брезентовые стены палаток. Пахло дымом, заваренным в эмалированном чайнике зверобоем и печёной картошкой. После удушливого июльского зноя вечер принёс лишь слабую, едва ощутимую прохладу, но у самого огня по-прежнему было жарко.
Пётр Алексеевич, разомлевший после ужина, сидел на толстом бревне и благодушно травил излюбленные экспедиционные байки из своей тридцатилетней практики. Студенты лениво слушали, кто-то тихонько перебирал струны гитары. Сергей Степанович устроился чуть поодаль на раскладном стуле. В тонкой хлопковой рубашке с подвёрнутыми по локоть рукавами, со сдержанной улыбкой, он внимательно слушал коллегу, изредка кивая.
В какой-то момент разговор лениво перетёк на общие вопросы истории, и Пётр Алексеевич, прихлебывая чай, заговорил о путях расселения древних племён на соседних территориях — теме масштабной и вечно дискуссионной.
Из полумрака, с противоположного конца кострового круга, раздался ровный, чистый голос Настасьи:
— Пётр Алексеевич, но ведь эта концепция не учитывает последние лингвистические данные. В прошлогоднем сборнике была большая статья на эту тему. Там по топонимам доказали, что движение шло совсем с другой стороны и на полвека позже.
Несколько человек лениво обернулись на Журавлёву. Настя сидела на соседнем бревне. Она сосредоточенно чертила карандашом в полевом блокноте, делая зарисовки для отчёта. Косынку после дневной жары она сняла, и её светлая коса теперь свободно спускалась по спине до самых лопаток.