Глава 16
Страница 31 из 38
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 16

Страница 31

Настя сидела на третьей парте, упрямо исписывая уже третий лист. Она ждала, когда её вызовут. Но время шло, Филиминов получил свой зачет, Макеева выбежала следом, а профессор словно не замечал Журавлеву. Настя быстро поняла его уловку: он намеренно оставлял её напоследок. Он просто ждал, когда комната опустеет.

Около одиннадцати часов из аудитории вышел предпоследний студент. Тяжелая дверь захлопнулась, и в аудитории тридцать восемь повисла оглушительная, ватная тишина, в которой было слышно только, как за окном шуршит по стеклу злая декабрьская метель.

Сергей Степанович неторопливо закрыл ведомость. Несколько секунд он просто смотрел на серую обложку журнала, а затем медленно поднялся со своего места. Он не стал вызывать её к кафедре. Вместо этого он ровным, размеренным шагом подошёл к выходной двери.

В абсолютной тишине комнаты раздался резкий, сухой металлический щелчок — профессор повернул замок на два оборота, отрезая их от всего института, от Петра Алексеевича с его подозрениями и от Марины, ждущей дома в элитарной квартире.

Настя сидела на третьем ряду, намертво вцепившись пальцами в край парты. Побелевшие костяшки выдавали её с потрохами. Её хвалёная «прививка от женатых», которую она уверенно демонстрировала старому руководителю практики, сейчас рассыпалась в прах. Мозг, забитый славянскими погребениями, мгновенно опустел. Сергей Степанович повернулся. На нём не было походной одежды, только строгий серый костюм, но смотрел он на неё точно так же, как тогда, у ночного лагерного костра — тяжело, в упор, со всей своей мужской обречённостью. Он подошёл к её ряду, молча взял свободный стул от первой парты, перевернул его спинкой вперёд и сел прямо перед ней — на расстоянии вытянутой руки.

— Я всё выучила, — очень тихо сказала Настя.

— Я даже не сомневаюсь... Но мы же сейчас не о славянах будем говорить, правда? — мягко ответил онНа секунду воцарилось молчание, а затем он медленно протянул руку и накрыл её ладонь своей. Сергей Степанович не отпускал её запястье, но держал бережно, едва касаясь тёплыми пальцами кожи, словно боялся испугать или сломать ту хрупкую невидимую нить, что снова связала их в этой комнате.

— Настасья... Я ведь думал, что всё прошло. Честно думал.

Он горько, едва заметно усмехнулся, глядя на её исписанные листы, но так и не выпуская её руки.

— Когда практика закончилась и я вернулся в город, к своей привычной, правильной жизни, к жене... Я был уверен, что Пётр прав. Что это просто летний морок, душное солнце, глупость, которая выветрится из головы, стоит мне переступить порог своей квартиры. Я заставил себя вычеркнуть тот овраг. Пообещал себе, что вернусь в сентябре на кафедру строгим, безупречным профессором, который просто прочитает вам курс лекций и примет зачёт. Я весь август ломал себя, Настасья. Убеждал, что мне всё это показалось.

назадназад
1 ... 29 30 31 32 33 ... 38
впередвперед