— Настасья, стойте! Тише, тише, — Сергей Степанович в два шага оказался рядом. Он аккуратно, но крепко перехватил её запястья, уберегая от острых веток. — Не машите руками, поранитесь.
Настя замерла, тяжело и часто дыша, парализованная диким девичьим страхом. Профессор посмотрел на неё и тихо, по-доброму рассмеялся. Этот смех был таким тёплым и необидным, что Настя даже дышать перестала от неожиданности.
— Ну надо же, — Сергей Степанович осторожно, едва касаясь пальцами её лица, потянул липкую серую нитку со щеки. — Посмотрите на неё. Значит, леших мы не боимся, утопленников тоже. Ведьмы в лесу для нас — пройденный этап. А тут обычный, мирный паук, а крику на весь лес.
— Уберите его, пожалуйста, — зажмурившись, попросила Настя. В её голосе проступили нотки истерики.
— Да убежал он уже, испугался вашего крика, — успокоил он, продолжая бережно выбирать остатки паутины из её светлых, распущенных волос.
Его пальцы двигались медленно, аккуратно распутывая пряди у самого её виска. Настя открыла глаза. Они стояли в этом утреннем тумане, посреди глухого малинника, совсем рядом. Без её привычной косынки, с разметавшимися волосами, она казалась сейчас Сергею Степановичу такой беззащитной, домашней и близкой, что у него внутри всё перевернулось. Его ладонь на секунду замерла на её щеке, убирая последнюю невидимую нить.
Настя с удивлением посмотрела на него. Этот резкий контраст между её привычной силой и минутной уязвимостью окончательно добил его. Тридцать восемь лет правильной жизни, кафедра, статус — всё просто испарилось.
Сергей Степанович наклонился и порывисто поцеловал её. Поцелуй длился всего мгновение — неловкий, сумасшедший, с привкусом утренней лесной прохлады.
Настя опешила. На долю секунды она застыла, но в то же мгновение опомнилась. С неожиданной силой она упёрлась ладонями в его грудь и резко оттолкнула профессора от себя, едва не упав в кусты.
— Сергей Степанович, вы с ума сошли?! — её голос прозвучал резко и испуганно в звенящей утренней тишине оврага. — Что вы делаете?
Профессор отшатнулся назад, тяжело дыша, и растерянно посмотрел на неё. Он будто сам не верил, что только что совершил этот дикий, непоправимый поступок. Ему стало удушающе стыдно перед ней и перед самим собой.
Настасья... простите. Я не должен был... — голос прозвучал глухо и сорванно.
— Молчите уже! — отрезала Настя.Она резко развернулась, на ходу поднимая с земли косынку. Глаза её яростно блестели. Но даже сейчас, уходя, она наклонилась и упрямо подхватила ту самую ольховую ветку, из-за которой полезла в малинник. Без дров она возвращаться не собиралась. Настя пошла обратно к лагерю сквозь рассеивающийся туман, ни разу не обернувшись.