Сальцо… ммм. Да даже килька в томате — и та шла на ура. А сырок «Дружба»? Грех такое забыть. Особенно когда холодный и тонкими ломтиками…

О! У меня же болгарский кашкавал остался. Благородный сыр — для дорогих гостей.

Сидим, выпиваем, закусываем болгарско-румынскими деликатесами. Ирина по-девичьи пьёт шампанское — то самое, которое Гордон открыл, едва не пришибив меня пробкой. Но я человек опытный — зажмурился заранее.

Бухал как-то с травматологами, так они рассказывали, что травмы глаз от шампанских пробок в Новый год — штука, оказывается, совсем не редкая.

— Покажи чек. Никогда на сто тысяч не видел, — вдруг просит меня Гордон.

— Откуда? — усмехаюсь я. — Я его и сам один раз только в руках подержал. Марта сразу отобрала — куда-то там вложить хочет. Надеюсь, не в МММ, — жалуюсь я.

Англичанин ржёт, хоть шутку про МММ и не понял.

— Моя бывшая тоже отбирала. А ещё и била иногда! Не то что русские женщины, — уже порядком пьяненький банкир попытался хлопнуть Ирину по заднице, но та привычно увернулась.

Я смотрю, у них там полное взаимопонимание.

В этот момент на кухню вошёл довольный Костя.

— Алиса в душе, — пояснил он, почему явился один.

Мы, трое взрослых, только усмехнулись, глядя на такой энтузиазм молодых.

А вечером пришла Светка. Видимо, свет в моём окне увидела.

Я почему-то обрадовался бывшей любовнице — сам не понял, с чего вдруг. Подарил ей розовое масло в изящном флакончике и духи.

Посидела Светка с нами недолго, потому что я внезапно начал к ней приставать… Я! Тот самый, который от неё когда-то порядком натерпелся, а в последнее время и вовсе бегал, играя в прятки.

Ошарашенная тем, что я пью, а главное — тем, какой я стал беспардонный и юморной, Аюкасова дезертировала, чуть не забыв свои подарки.

Гордона с Ириной мой водила отвёз домой. Костя снова принялся «показывать видик» Алисе. А мне крики и шум уже не мешали — выпил же.

Сплю как убитый, но будильник всё равно слышу. Их у меня два.

Бросаю молодых — ключи, если что, у Алисы свои — и еду к Власову. Думал, поедем в Совмин или хотя бы в какое-то знакомое место. Ан нет — привезли меня на какую-то левую хату. Конспиративная, что ли?

Дверь открывает… маленькая девочка. Лет пяти, может восьми — чёрт их разберёт, этих малявок. Я аж растерялся. Не спросясь, сразу — дверь настежь.

— Лада, кто там? — раздался из глубины приятный женский голос.

— Я, Толя. Мне сказали… сюда. А Александр Владимирович… он здесь? — стою на пороге, не решаясь переступить — вдруг и правда квартира не та.

— А! Вы Штыба⁈ — в коридор выглядывает девушка.