— И в первую, и во вторую мировую, — пояснил я. — В первой — на стороне кайзера, во второй — за фрицев. До тех пор, пока жареным не запахло.

— Ну… во вторую Болгария только полвойны за немцев была, — слабо попытался оправдаться водитель.

— А потом немцы стали огребать, и болгары резко прозрели, — фыркнул я. — А дед-то — тот ещё жучара.

Доехали мы аккурат к ужину — вернее, уже к его финалу. Парень-водитель не взял с нас ни стотинки. Уважают тут советских. Пока, по крайней мере.

Увидев нас, старший делегации Кузнецов заметно выдохнул с облегчением и тут же стал возмущаться:

— Парни, это что ещё за самодеятельность?..

Тут мы ему и выложили всё как на духу: сначала, мол, гуляли, потом дрались, потом убегали от милиции, а потом нас какой-то недобитый фриц отправил кружить по болгарским закоулкам…

— Красиво тут, и тепло, вот и загуляли малость, — беру я оправдания на себя.

Всё же вес у меня в сборной солидный — не по килограммам, а по заслугам и положению в номенклатуре.

— Идите ужинать. Завтра тренировка в девять, — буркнул Константин и, уже обернувшись на полпути, добавил:

— Штыба, тебя тут дамочка дожидалась. Да вот не дождалась…

— Дамочка? Наша или болгарская? И чего хотела?

— Болгарка, наверное. Вид такой… импортный. А чего хотела — неизвестно. Но опоздал ты зря. Такая, знаешь, в самом соку…

Он хмыкнул, но тут же нахмурился:

— Только ты это из головы выкинь! По крайней мере до послезавтра. Младенов хоть и слабак, но бой дать может. Знаешь, сколько я таких историй видел? Хлоп — и в нокауте. А всё потому, что думали не тем местом…

— Что ви сказали? Младенов — слабак? — раздался сбоку возмущённый голос с характерным болгарским акцентом.

Но мы уже были на пути в ресторан, так и не услышав, как наш тренер будет выкручиваться за критику нового генсека КПБ.

— А я, кажется, понял, кто это был, — озарённо сообщил умный Цзю. — Утрешняя дамочка… такая, с очень красивой задницей…

— Да ладно⁈ — оживился Арбачаков, которому было всего двадцать три, и разговор закономерно свернул на баб.

— Успел я к ней заскочить, — продолжил Цзю, рассказывая про свою Алису. — Так и живёт у тётки.

Он бросил на меня недовольный взгляд.

— А ты, гад, в Румынию умотал. Мог бы ключи оставить от своей хаты!

— Тупанул, извини, — честно признал я. — Ключи, кстати, есть у одной соседки — моей подчинённой с работы. Но тебя же на Старую площадь всё равно не пустят. Разве что вечером. Предупрежу её в следующий раз.

— Хрен его знает, когда он будет, этот следующий раз, — вздохнул Костян. — Я же сразу после боя в Манилу лечу, на Кубок. Послезавтра рейс… Братан, кстати, а тебя чего бортанули?