— Я помыла и… Проверялась. В общем, чисто.

— Ну и отлично. Еще раз помой, и поехали к моей знакомой, она мне прическу делала, когда я играла в театре.

— Проходи. — Любка посторонилась, пропуская Наташу во двор.

На цепи залаяла серая дворняга, тощая, вся в колтунах. Наташа двинулась за Любой, глядя на розовые кусты, пробивающиеся сквозь железяки.

В прихожей было почти так же грязно, как на улице, в ряд выстроились ботинки, все в земле. В большом ящике пищали то ли утята, то ли цыплята, воняло пометом. Стены были выкрашены в синий, как в больнице. Заходить в дом — плохая идея, поняла Наташа. Но груздем она уже назвалась.

В кухне было грязно, на полу виднелись пятна въевшегося жира с клочьями шерсти, на кособоком кресле сидел пушистый кот и чесал за ухом, в раковине громоздилась гора посуды. Чайник, кастрюли, сковородка — все было в потеках жира и нагаре. Наташа невольно запрокинула голову, боясь обнаружить на стенах клопов. Она где-то слышала, что клопы падают на людей сверху.

А еще, заходя в дом, Любка не снимала обувь. Это ужас и кошмар.

— Будешь чай? — спросила Любка. — У меня есть печенья.

— Нет! — воскликнула Натка, глядя на черные щербатые чашки. — Быстрее собирайся.

В прошлом году Наташа очень себя жалела, считала, что живет в аду, и родиться в такой семье — это наказание. Сейчас же поняла, что наказание — родиться, в семье свиньи-алкоголички дурочкой и даже не понимать, что так жить нельзя! Что надо убирать в доме и мыть посуду! Так и подмывало прочитать Любке лекцию и провести инструктаж о гигиене, но Наташа не стала.

Пытка свинством длилась полчаса. Любка очень быстро собралась, надела выцветшую юбку, скорее коричневую, чем черную, и пионерскую еще советскую рубашку.

— Идем? — с надеждой спросила она.

— Ты платье померяла? — поинтересовалась Натка. — Вдруг не влезешь?

— Ой!

Через несколько минут Любка вышла в платье. Оно село идеально, вот только тонкий шелк облегал тело, и выделялись мощные труселя. «Господи, дай мне сил!» — мысленно взмолилась Наташа, перебрала ассортимент белья, что на продажу, и поняла, что придется Любке подарить трусы.

Костеря себя последними словами и стараясь скрыть злость, Наташа вела Любку на остановку, чтобы сдать своей парикмахерше Ануш. Идея сделать из замарашки принцессу уже не казалась заманчивой и интересной. А если Желткова обманула, и вши у нее там в чехарду играют? Ануш потом ее проклянет.

Пока топали на остановку, Наташа молилась, чтобы никто ее рядом с Любкой не увидел, удача была на ее стороне. В автобусе, к счастью, тоже знакомые не встретились, и былой запал вернулся. Она тайком изучала одеревеневшую Любку и думала, что ее вполне можно привести в порядок. Вот хохма будет, если одноклассники ее не узнают!