— Выпивку. Закуску. На всех, — отрывисто бросила Госпожа, небрежно швырнув на стойку увесистый кошель. Тот глухо брякнул, расплескивая монеты и купюры. — Платим наличкой.

У трактирщика глаза полезли на лоб от такой щедрости. Он понятливо закивал, рассыпаясь в льстивых улыбочках:

— С-сей момент, ваша светлость! Все будет в лучшем виде! Эй, Федька, Гаврила, ну-ка пошевеливайтесь!

Из кухни тут же выскочили два здоровых мужика… то ли охранники, то ли помощники… скорее всего все вместе. Начали сбивчиво принимать заказы у расположившейся за столами компании, то и дело кланяясь, бормоча извинения.

— И это… — бросила вдруг Госпожа, раздраженно кивнув в сторону застывшей в священном ужасе гоп-компании. — Выставь-ка их отсюда. Чтоб не мешали.

Хозяин тут же засуетился пуще прежнего. Рявкнул на замерших подавальщиков, подгоняя:

— Слыхали, олухи⁈ А ну, мигом! Давай-давай, хватит глазеть! Всех взашей!

И мужики с готовностью ринулись исполнять. Подхватив под белы рученьки ошарашенных посетителей, они без лишних церемоний поволокли их на выход, одного за другим. Гопники трусливо ежились и тушевались, пытались огрызаться, но быстро стухли под тяжелыми взглядами людей Госпожи. И предпочли ретироваться подобру-поздорову.

Особо рьяные девицы попытались было удержаться, повисли на шеях незнакомцев. Сулили за пару монет такие удовольствия — закачаешься. Но те лишь поморщились брезгливо. Отпихнули шлюх прочь, будто назойливых мух.

— Мне такие девки как ты давно не интересны, — выдал один из здоровяков.

Госпожа дождалась, пока зал опустеет. Сдернула маску, устало откинулась на спинку стула. По лицу ее прошла судорога, будто от сильной боли.

— Вот же блядство, — процедила она сквозь зубы. Сплюнула на грязный пол, скривилась: — Ну и дыра! Напомни, какого хера мы сюда приперлись?

Ближайший к ней мужик, здоровенный детина с бандитской рожей, развел руками:

— Так это, Госпожа… Сами же велели передохнуть с дороги. К Безумовым семейство ихнее доставили, как и уговаривались. Ща по-быстрому заправимся — и назад. В «Муравейник».

«Муравейником» они называли свою секретную базу, скрытую глубоко в чаще Диких земель.

Госпожа досадливо поморщилась. Потерла виски, будто у нее жутко разболелась голова:

— Да уж, сдался мне этот шалман! Нашли, где привал устраивать. Ладно, хрен с ним. Жрать и правда охота — кишка кишке сейчас по морде даст.

Госпожа была сильно раздражена после встречи с Вороном. Это чувствовалось по ее изменившейся манере речи… Она стала намного грубее.

Она обвела взглядом своих людей. Хмыкнула, заметив, как жадно они набросились на хлеб, воблу и какую-то малоаппетитную снедь, поданную трактирщиком: