– Действительно грустной.
– Честное слово, я не принцесса какая-нибудь. Просто…
– Ты не виновата.
– Постепенно все окрашивалось мазохизмом. Чем гаже мне было, тем выше я себя ставила.
– И с тех пор – никого?
– Весной я было начала встречаться с одним типом из «Тавистока». Но он быстро смекнул, что тут ловить нечего.
Я расчесывал пальцами ее локоны.
– Почему?
– Потому что я с ним в постель не лягу.
– Из общеполитических соображений?
– В Кембридже у меня был еще приятель. На первом курсе.
– А тот что?
– Дико, но с ним все было наоборот. Ночью гораздо интереснее, чем днем. – И сухо добавила: – К несчастью, он об этом знал. И как-то обнаружилось, что я не единственная скрипочка, на которой он играет.
– Ну и дурак же он после этого.
– Кажется, мужчины к подобным вещам иначе относятся. Не все, но такие, как он. А я сочла себя опозоренной. Как очередная голова на стене у охотника.
Я поцеловал ее волосы:
– Но чутье на дичь у него отменное.
Когда она вновь заговорила, голос звучал застенчиво, почти робко:
– Ты со многими спал?
– Никакая из них с тобой не сравнится. И потом, это было не одновременно.
Поняв, до чего двусмысленный задала вопрос, она спохватилась:
– Я не то хотела… ну, в общем, ясно. – Я бы с радостью переменил тему, но теперь, когда табу было нарушено, Жюли заметно оживилась. – Я ведь не Джун, мне это не безразлично.
– Так я ей безразличен?
– Ты ее не раздражаешь. Уже большое дело.
– Для тебя, судя по тону, действительно большое.
– В воскресенье я ее чуть не прибила. – Ткнула назад согнутым локтем. – И тебя заодно, потому что ты как раз бить ее вовсе не собирался.
– За что? Кабы не она, я не скоро решился бы к тебе прикоснуться.
– С той ночи она меня непрестанно доводит. Вы с ней, дескать, куда больше друг другу подходите.
Я крепче прижал ее к себе.
– Мне лучше знать, кто мне подходит, а кто нет. Шрамы к лицу не только мужчинам.
Воцарилось молчание. Кончиком своего пальца Жюли водила вдоль моих, от большого до мизинца.
– Вчера вечером мы с ней тоже сюда ходили.
– Зачем?
– Жарко было. Не спалось. Искупаться. Она все ждала, что из лесу выскочит милый греческий пастушок.
– А ты?
– Вспоминала о своем пастушке, английском.
– Жаль, что не в чем искупаться.
Ее палец безостановочно путешествовал по моим.
– Вчера тоже было не в чем.
– Ты что, серьезно?
Заминка.
– Джун уверена, что я не посмею.
– Так давай хоть раз умоем ее!
– Только окунемся, другое – ни-ни.
– Но сразу, как у тебя закончится…
Помолчала; я ощутил во тьме ее улыбку. Приподнялась, шепнула мне в самое ухо:
– Вам, мужчинам, все вслух надо и вслух.