75
Она опоздала на десять минут; скорым шагом приблизилась к почтовому киоску, где я ждал ее; на лице – вежливая, извиняющаяся улыбка досады.
– Простите. Такси еле ползло.
Я пожал ее протянутую руку. Для женщины, у которой за плечами полвека, она удивительно хорошо сохранилась; одета с тонким вкусом – в то хмурое утро посетители музея Виктории и Альберта рядом с ней казались тусклее, чем были на самом деле; с вызывающе непокрытой головой, в бело-сером костюме, подчеркивавшем загар и ясные глаза.
– И как мне могло прийти в голову назначить вам встречу именно здесь! Вы не сердитесь?
– Нисколько.
– Я тут купила блюдо восемнадцатого века. А здесь прекрасные эксперты. Это не отнимет много времени.
В музее она себя чувствовала как дома; направилась прямо к лифтам. Пришлось ждать. Она улыбалась; родственная улыбка; взыскующая того, к чему я еще не считал себя подготовленным. Намереваясь лавировать меж ее мягкостью и своей твердостью, я запасся дюжиной подходящих фраз, но ее быстрые шаги и чувство, что я отнимаю ее драгоценное время, все обратили в прах.
– В четверг я виделся с Джоном Бриггсом, – сказал я.
– Как интересно. Я с ним не знакома. – Мы как будто нового дьякона обсуждали. Приехал лифт, мы вошли в кабину.
– Я все ему рассказал. Все, что ждет его в Бурани.
– Мы предполагали, что вы это сделаете. Потому и послали его к вам.
Оба мы слабо улыбались; напряженное молчание.
– Мог ведь и правда рассказать.
– Да. – Лифт остановился. Мы очутились на мебельной экспозиции. – Да. Могли.
– А если это была просто проверка?
– Проверять вас ни к чему.
– Вы так убеждены в этом?
Взглянула на меня в упор – так же она смотрела, протягивая второй экземпляр письма Невинсона. Мы уткнулись в дверь с надписью «Отдел керамики». Она нажала кнопку звонка.
– По-моему, мы начали не на той ноте, – сказал я.
Она опустила глаза.
– Пожалуй. Попытаемся еще раз? Подождите минутку, будьте добры.
Дверь открылась, ее впустили. Все – в спешке, все скомкано, некогда передохнуть, хотя, войдя, она оглянулась почти виновато; словно боялась, что я сбегу. Через две минуты она вернулась.
– Удачно?
– Да, я не прогадала. Бау.
– Значит, вы не во всем полагаетесь на интуицию?
Задорный взгляд.
– Если бы я знала, где находится отдел молодых людей…
– То нацепили бы на меня бирку и поставили в витрину?
Она снова улыбнулась и окинула взглядом зал.
– Вообще-то я не люблю музеи. Особенно – устаревших ценностей. – Двинулась вперед. – Они говорят, тут выставлено похожее блюдо. Вот сюда.
Мы попали в длинный безлюдный коридор, уставленный фарфором. Я начал подозревать, что вся сцена отрепетирована: она без колебаний подошла к одной из витрин. Вынула блюдо из корзинки и медленно, держа его перед собой, зашагала вдоль рядов посуды, пока не углядела за чашками и кувшинами почти такое же, белое с голубым. Я подошел к ней.