Сбросила туфли и, подогнув под себя ноги, уселась на коврик. Над кромкой синих гольфов торчали голые коленки. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что платье у нее белое, но покрытое частым мелким узором из розочек. Глубокий вырез приоткрывал ложбинку меж грудей. В этом одеянии она казалась доверчивой, как школьница. Бриз трепал пряди волос за ее плечами, точно на пляже в день, когда она звалась Лилией, – но тот ее облик уже отхлынул, будто волна с галечного берега. Я сел рядом, она потянулась за корзинкой. Ткань обрисовала линию груди, хрупкую талию. Повернулась лицом ко мне, наши глаза встретились; гиацинтово-серая радужка, скошенные уголки – засмотрелась на меня, забылась.
– Ну, приступим. Спрашивайте о чем хотите.
– Что вы изучали в Кембридже?
– Классическую филологию. – И, видя мое удивление: – Специальность отца. Он, как и вы, был учителем.
– Был?
– Погиб на войне. В Индии.
– Джун тоже классичка?
Улыбнулась:
– Нет, это меня принесли в жертву, а ей разрешили выбирать занятие по вкусу. Иностранные языки.
– Какого года выпуск?
– Прошлого. – Хотела что-то добавить, но передумала, подсунула мне корзинку. – Взяла что успела. Жутко тряслась, что они заметят.
Я обернулся; стена наглухо отрезала нас от острова. Увидеть нас можно было, лишь вскарабкавшись на самый верх утеса. Жюли вынула из корзины потрепанную книжечку в черном, наполовину кожаном переплете, с зеленым мраморным узором в «окошечках». Титульный лист гласил: Quintus Horatius Flaccus, Parisiis.
– Это Дидо Эне.
– Кто таков? – Издана в 1800 году.
– Знаменитый французский печатник.
Перелистнула страничку. На форзаце – каллиграфическая дарственная надпись: «Любимой учительнице мисс Джулии Холмс от “балбесок” из 4-го “Б”». Ниже следовало около пятнадцати подписей: Пенни О’Брайен, Сьюзен Смит, Сьюзен Маубрей, Джейн Уиллингс, Лия Глюкстайн, Джин Энн Моффат…
– Что это за школа?
– Сперва посмотрите сюда.
Шесть или семь писем. Адресованы «Морису Кончису, эсквайру, для мисс Джулии и мисс Джун Холмс, Бурани, Фраксос, Греция». Штемпеля и марки английские, современные; посланы из Дорсета.
– Прочтите какое-нибудь.
Я вынул из верхнего конверта листочек. Типографский бланк «Эйнсти-коттедж, Серн-Эббес, Дорсет». Торопливые каракули:
Милочки, я аж запарилась с этой праздничной суматохой, а вдобавок ввалился мистер Арнольд, ему не терпится дорисовать портрет. Кстати, звонил догадайтесь кто – Роджер! – он в Бовингтоне, напросился в гости на выходные. До того расстроился, что вы за границей, – ему никто не сказал. По мне, он стал гораздо обходительней, а был такой надутый. И произведен в капитаны! Я просто не знала, чем бы его занять, и пригласила на ужин дочку Дрейтона с братом, получилось чудесно. Билли вконец разжирел, старый Том говорит, это трава виновата, и я попросила дочку Д. пару раз проехаться на нем, надеюсь, вы не против…