– Не пытался он?..
Жюли покачала головой.
– Он навряд ли соображает, какого мы пола.
– Ну, тогда он еще и слепой вдобавок.
Джун поморщилась.
– Да, не везет ему, зато нам с ним повезло.
– Старику-то он настучал про ночные дела?
– Тем более странно, почему тот не показывается.
– Собака, не залаявшая ночью [79] ,– вставила Джун.
Я взглянул на нее.
– По плану нам ведь не полагалось знакомиться.
– Это до сегодняшнего дня не полагалось. А нынче мне предстояло вкручивать вам мозги вместе с Морисом.
– После очередной моей выходки – убогая, что с меня возьмешь, – добавила Жюли.
– Но теперь-то…
– Да мы и сами озадачены. Беда в том, что он не сказал, какой будет следующий этап. Кем нам надо притвориться, когда вы раскусите вранье про шизофрению.
– И мы решили стать самими собой, – заявила Джун.
– Посмотрим, что из этого выйдет.
– А сейчас пора рассказать мне все без утайки.
Жюли холодно взглянула на сестру. Джун нарочито изумилась:
– Выходит, я вам тут ни к чему?
– У тебя есть шанс еще часок покоптиться на солнышке. За обедом мы, так и быть, стерпим твое общество.
Присев в реверансе, Джун сходила за корзинкой; удаляясь в сторону пляжа, погрозила пальцем:
– Все, что меня касается, потом перескажете.
Я рассмеялся и запоздало перехватил прямой, угрюмый взгляд Жюли.
– Было темно. И одежда такая же, так что я…
– Я очень на нее сердита. Все и без того запуталось.
– Она совсем не похожа на вас.
– Мы с детства стремились друг от друга отличаться. – Тон ее потеплел, стал искреннее. – На самом деле мы не разлей вода.
Я взял ее за руку.
– Вы лучше.
Но она отстранилась, хоть руки не отняла.
– Там, в скалах, есть удобное место. И мы наконец побеседуем без чужих глаз.
Мы пошли меж деревьев на восток.
– Вы что, по-настоящему злитесь?
– Сладко было с ней целоваться?
– Я же думал, что она – это вы.
– И долго вы так думали?
– Секунд десять.
Рванула мою руку вниз.
– Врун.
Но в углах ее губ появилась улыбка. Мы очутились у естественной скальной стены; одинокая сосенка, крутой спуск к обрыву. Стена надежно укрывала нас от соглядатаев с острова. Под сенью жидкого, потрепанного ветрами деревца был расстелен темно-зеленый коврик, на котором стояла еще одна корзинка. Оглядевшись, я заключил Жюли в объятия. На сей раз она позволила поцеловать себя, но почти сразу же отвела лицо.
– Мне так хотелось выбраться к вам вчера.
– Жаль, что не вышло.
– Пришлось отпустить ее одну. – Сдавленный вздох. – Все время ноет, что мне самое интересное и важное достается.
– Ну ничего. Теперь у нас весь день впереди.
Поцеловала сырой рукав моей рубашки.
– Нам надо поговорить.