Минут через пять-шесть я, запыхавшись, обернув рубахой мокрые плавки, перебрался через овраг. У скульптуры их не оказалось, и я с досадой подумал, что меня опять дразнят, что мне дали полюбоваться на них для того лишь, чтобы окончательно упрятать. Мимо рожкового дерева я спустился к скалам. Меж стволов нестерпимо заблистала морская голубизна. И тут я отыскал их. Девушки сидели в тени на восточном склоне маленького, покрытого дерном каменного утеса. Не спуская с них глаз, я замедлил темп. На них были совершенно одинаковые простенькие платья с короткими, чуть присобранными рукавами и глубокими вырезами у горла, гольфы в синюю крапинку, светло-серые туфли с низким каблуком. Они смотрелись женственно и очаровательно, будто девятнадцатилетние барышни, вырядившиеся на воскресный пикник… но вырядившиеся, на мой вкус, слишком тщательно, по-городскому, – особенно некстати была плетеная корзинка, что лежала у ног Джун и придавала им обеим вид вечных кембриджских студенток.
При моем приближении Джун встала и пошла мне навстречу. Волосы у нее, как и у сестры, были распущены; золотистая кожа, загоревшая даже сильнее, чем мне показалось ночью; переводя взгляд с одной на другую, я отметил, что внешне она куда прямодушнее сестры; в ней то и дело сквозили повадки бойкого мальчишки. Жюли пристально наблюдала за нами. Она явно намеревалась держаться строго и отчужденно. Джун усмехнулась:
– Я ей сказала, что вам все равно, с кем сегодня гулять, с ней или со мной.
– Мило с вашей стороны.
Взяла меня за руку, подвела к утесу.
– Вот он, рыцарь наш в лучистых латах.
Жюли посмотрела холодно.
– Привет.
– Она все знает, – сообщила ее сестра.
Жюли искоса взглянула на нее.
– И знаю, кто во всем виноват.
Но затем встала и спустилась к нам. Укор сменился состраданием.
– Как вы добрались до дому?
Я рассказал им про плевок. Сестры и думать забыли о своих размолвках. На меня с тревогой уставились две пары серо-голубых глаз. Потом они переглянулись, будто моя история подтверждала их собственные выводы. Жюли заговорила первой:
– Вы Мориса сегодня видели?
– Ни следа.
Они вновь переглянулись.
– И мы не видели, – сказала Джун.
– Все вокруг точно вымерло. Я вас все утро искал.
Джун посмотрела мне за спину, в глубину леса.
– Это с виду вымерло. Как бы не так.
– Что это за гнусный чернокожий?
– Морис называет его своим слугой. В ваше отсутствие он даже за столом прислуживает. Его обязанность – опекать нас, пока мы в укрытии. Нас от него уже воротит.
– Он правда немой?
– А шут его знает. Мы считаем, что нет. Все время сидит и пялится. Словно вот-вот откроет рот.