В отличие от них, обладатели консервативных взглядов выходили из зала недовольными, хмурыми и мрачными, как грозовые тучи. Вряд ли на «правых» Талант Сумарокова смог подействовать в полной мере, однако и им пламенная речь наверняка вряд ли показалась чем-то обыденным. Не то, чтобы история государства Российского сегодня разделилась на «до» и «после». однако сам факт того, что какой-то там советник таможенной службы позволил себе сказать вслух то, о чем несколько лет назад сторонники парламентской системы могли только мечтать, означал изрядные перемены.
А перемены, как известно, редко случаются без неприятностей.
— Черт знает что творится… Все будто с ума посходили!
Геловани сердито оттолкнул какого-то не в меру суетливого господина в штатском, устроился у стены рядом со мной и принялся поправлять одежду. Похоже, путь наружу для его сиятельства оказался весьма тернистым. Я проскочил относительно удачно, а вот бедному начальнику пришлось в полной мере поучаствовать в толчее. А то и в потасовке: судя по шуму, доносившемуся из зала, самые ортодоксальные из консерваторов, наконец, добрались до своих извечных противников из оппозиции, и принялись доказывать свою правоту на повышенных тонах. Их благородиям хватало ума и терпения не использовать Талант, но чья-нибудь титулованная борода вполне могла отведать не менее титулованного кулака.
Политика в любом мире становится поводом для ссор.И порой таких, что рано или поздно закончатся дуэлью.
— С ума посходили? — усмехнулся я. — Полагаю, ваше сиятельство близки к истине. Удивительно, как самая обычная речь подействовала на опытных и здравомыслящих, казалось бы, государственных мужей. Сумароков или гениальный оратор, или…
— Или воспользовался Талантом, — буркнул Геловани. — Проверить бы его, конечно… Да только теперь и близко не подойдешь.
Пожалуй. Его сиятельство как раз выходил из зала, окруженной целой толпой. Ближе всего к княжескому телу подобрались журналисты и восторженные соратники по «левому» крылу, а уже их обступали сердитые консерваторы, у которых языки и кулаки чесались примерно в равной степени.
Мариинский дворец гудел, как пчелиное дупло, в которое потыкали палкой.
— Хотел бы я знать, что это было. — Я оперся лопатками на стену, пропуская очередного генерала. — Похоже, колдун или водит нас за нос, или в очередной раз пересмотрел свои планы. Едва ли его на самом деле интересует политика и конституция. А Сумароков уж точно не стал бы действовать по своей воле.
— Не стал бы, — кивнул Геловани. — Вот Меншиков — тот мог. А это… Калибр не тот.