Бесс оскалился.

— Ты, Тиберий, зря стрелы в затылок боишься. Твоему могучему черепу даже от меча ничего не будет.

— Ты на что намекаешь, мерзавец? — беззлобно поинтересовался декурион, — поговори мне ещё!

Несколько всадников прыснули. Ещё один подъехал к Сальвию и, укоризненно покачав головой, сказал:

— А командир прав, ничего ещё не кончилось. Надо быть начеку.

Всадники были одеты в одинаковые серые шерстяные пенулы — плащи с капюшонами, из-под которых выставлялись козырьки бронзовых шлемов кавалеристов-ауксиллариев. В складках плащей тускло поблёскивали кольчуги. Носиться по горам в доспехах — удовольствие не из приятных, но иначе нельзя. Хотя император уже успел отдать приказ о начале чеканки монеты с памятной надписью «DACIA CAPTA», до реального покорения страны было ещё далеко. Во многих её уголках варвары продолжали сопротивление. Бессмысленное, безнадёжное, оно и не думало ослабевать. Расслабишься — и придётся товарищам сочинять, что написать на твоём надгробии. Все это понимали. Даже Сальвий, несмотря на показную браваду, не пытался избавиться от доспехов.

— Ладно, хватит болтать без толку, — сказал Тиберий, — разжечь факелы.

Паннонцы спешились, достали из притороченных к сёдлам сумок факелы. Сальвий вытащил медную трутницу, достал кремень и кресало, высек искры. Пламя плотоядно заурчало, пожирая пропитанную смолой паклю.

Ауксилларии осторожно перевели лошадей через осыпь. Лошадь Сальвия споткнулась, он вполголоса выругался.

— Всё равно не видно ни хрена. Темно, как в орковой заднице. Хоть бы луна вылезла. Может, все же заночуем?

— А это что? — декурион ткнул рукой в небо.

В разрыве туч действительно показался большой серебряный денарий. Полная луна полюбопытствовала, что происходит внизу и, не увидев ничего интересного, снова спряталась за плотным покрывалом. Её краткого появления хватило лишь на то, чтобы Бесс успел злорадно свернуть зубами.

Откуда-то издалека донёсся протяжный вой.

— Ишь, распелись… — процедил кто-то.

— Им сейчас раздолье, — мрачно добавил Тиберий, — народу-то побитого, без погребения лежит — тьма.

— Ты не отвлекайся, — буркнул Бесс, — говори уже, что решил? Дальше едем?

— Едем, — подтвердил декурион.

Бесс шумно втянул воздух и повернулся к одному из своих товарищей.

— Мандос, скажи ему!

— Сальвий, я тебя терплю за светлую голову, но ты стал слишком много распускать язык в последнее время, — спокойно сказал Тиберий, — обсуждаешь приказы командира вместо того, чтобы их беспрекословно исполнять, подбиваешь товарищей на неповиновение. Спина без розог заскучала?