Искать следы в сыром чёрном лесу стало сложнее. Когда двумя днями позже без вести пропал ещё один ауксилларий, поисковые партии снова вернулись ни с чем. Хотя в этот раз невидимый похититель наследил сильнее.

Три десятка солдат вспомогательной когорты (на этот раз не злополучные бритты) валили лес для строительства лагеря. Здесь же, прямо на месте, очистив бревна от сучьев, раскалывали их клиньями на доски (а иначе здоровенные лесины было бы очень трудно вывезти к лагерю). Двое ауксиллариев сосредоточенно занимались этим делом чуть в стороне от товарищей, когда все произошло. Никто ничего не услышал.

Когда их хватились и пошли искать, один обнаружился сразу. Он был мёртв. Убийца перерезал ему горло. Второй бесследно исчез.

Когда о происшествии узнал Адриан, он пришёл в ярость.

— Расслабились⁈ — бушевал претор, исподлобья взирая на вытянувшихся по струнке центурионов, — решили — всё, война окончена⁈ Кто отменил приказ все работы вне лагеря проводить с охранением⁈

Центурионы, многие из которых были значительно старше претора, потупив глаза, переглядывались, словно зелёные тироны. Действительно расслабились. Виной всему — отрубленная голова царя даков. Это она заставила их забыть, что они не в относительно безопасной Мёзии, где и то постоянно соблюдались меры предосторожности при внешних работах.

Виновных Адриан наказал удержанием части жалования. Покричав, не стал слишком зверствовать, всё же провинившиеся были людьми весьма заслуженными. Они и сами от себя не ожидали подобной беспечности.

— Я его поймаю, — пообещал Гентиан.

— Как? — спросил Адриан.

— Как ловят зверей для венаций, — отметил молодой трибун, — отец мне рассказывал, в Первом Германском как-то создали специальный отряд медвежатников, так те за полгода наловили пятьдесят медведей.

Первый Германский, стоявший в Колонии Агриппине немало «отличился», перебегая в годы смут от одного бунтовщика к другому. Легион трусов и мятежников, в итоге расформированный Веспасианом, его старались не вспоминать. Адриан поморщился.

— Твой отец не служил в Первом Германском.

— Разумеется нет, — усмехнулся Гентиан, — любое отношение к этим позорным ублюдкам весьма повредило бы пути чести, а мой отец…

— Так как ты собрался ловить убийцу, Гентиан? — перебил его Публий Элий.

— Как медведя, разумеется, о чём я и толкую.

— Он ведь не медведь, — покачал головой Адриан.

— Как знать, — хмыкнул Гентиан.

— Следы вполне человеческие.

— Это не важно. Полагаю, ловить следует, как медведя.

— То есть посадишь козлёнка в ловчую яму и затаишься поблизости? — спросил Адриан тоном, в котором явственно угадывалась насмешка.