— Не обязательно, — возразил Лонгин, — может быть, он стоял в дозоре.

Тиберий покосился на Бесса. Несколько часов назад, когда паннонцы только прибыли на это место, у Сальвия вся кровь отхлынула от лица, а зубы отбивали замысловатую дробь. Сейчас он уже несколько пришёл в себя, но всё равно выглядел подавленным. Впрочем, как и все присутствующие, кроме, разве что, Марциала, который являл пример хладнокровия и сосредоточенности.

— Сальвий определил, что Авл убегал прочь от дома, — сказал Тиберий.

Оба предположения, Лонгина и Бесса, высказывались ими ранее и сейчас повторялись для Марциала.

Гай Целий сошёл с коня и присел на корточки возле тела. Голова Авла была как-то неестественно повёрнута.

— Ему сломали шею, — сказал Марциал.

Он чуть повернул голову покойника. На лице того застыло выражение непередаваемого словами ужаса. На левой скуле возле глаза, и на щеке явственно виднелись четыре глубоких царапины. Ещё одна на лбу.

— А это что такое?

— Сальвий? — повернулся к разведчику Лонгин.

Тот присел рядом трибуном.

— Я думаю, Авл бежал, и кто-то сзади его догнал и прыгнул на спину. Сбил с ног. Пятернёй обхватил лицо вот так, — Бесс, не касаясь покойника, показал растопыренной ладонью, как действовал убийца, — свернул шею. Вот тут, командир, на затылке ближе к уху, если волосы раздвинуть, есть ещё ссадина. Видишь, запёкшаяся кровь? Это отметина от большого пальца его левой руки. Я убийцу имею в виду.

— Я понял, — кивнул Марциал.

Он помолчал, покусал губу, раздумывая, потом сказал:

— Но царапины уж очень глубокие. Это какие ногти надо иметь, чтобы такие борозды прочертить?

Никто не ответил.

Марциал встал.

— А остальные все возле дома?

— Почти, — буркнул Тиберий, — Даор лежит в стороне. Он явно никуда не бежал.

— Горло вскрыто, — тихо сказал Бесс, — так часовых на посту снимают.

— Пошли, посмотрим, — сказал трибун.

Даор лежал, подогнув ноги.

— Подошли сзади, — сказал Бесс, — он не заметил. Такая метель была, не мудрено. Зажали рот, вспороли горло.

— Мне приходилось видеть такие убийства, — кивнул Марциал, осматривая тело, — а ещё я знавал одного префекта «бодрствующих», который по виду раны мог безошибочно определить, каким оружием она нанесена.

— Такое любой из моих людей тебе скажет, трибун, — с еле улавливаемыми нотками обиды в голосе заявил Тиберий, — невелика наука. Например, тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы утверждать — Даору горло вскрыли не ножом.

— Да, разрез не ровный, — согласился Марциал.

Он повернулся к своему секретарю-корникуларию, который следовал за господином со стилом и раскрытой вощёной табличкой.