С этим человеком, коего на самом деле звали не Герострат, а Гер-Аштарт, Тит был мельком знаком. В кастелле декурион-сириец командовал нумером сагиттариев, пятьюдесятью киликийскими лучниками.

— Ты, уважаемый, опцион? — спросил Тит, обращаясь к Бледарию.

Тот важно кивнул.

— А где Катунект? И что же у вас тут «и да, и нет» случилось?

Герострат скривился, а Бледарий ответил, махнув рукой на запад:

— Юлий там. Рудники. Наши с ним. Половина.

— Сегодня не вернутся, — добавил Герострат, — сидят там в засаде.

— На кого? — спросил Лонгин, уже догадываясь, какой ответ услышит.

— Сказали же тебе, Тит — курятник у нас, — пояснил Герострат.

— Тут курятник — там лиса, — без тени улыбки ответил Бледарий.

Сириец сплюнул и возразил:

— Волк.

Тит бросил быстрый взгляд на Тиберия и отметил, что у того вся кровь от лица отхлынула. Того и гляди грохнется в обморок.

— Волк? — всё же переспросил Лонгин.

Приказ Марциала двусмысленностью не отличался — не болтать про всяких там ликантропов под страхом… разных неприятностей. Однако глаза у страха встречи с неведомой тварью оказались столь велики, что на запреты Весёлого Гая легионеры и ауксилларии с лёгкостью забили инструмент, размерами способный посрамить и Приапа, а также Дионисова осла, с коим тот некогда мерялся.

Шептались даже в Апуле, а уж по фортам и вовсе болтали во весь голос. Короче, хер положили размером с огромные каменные грибы, что торчат из земли по всей Каппадокии. Герострат их видел и не дал бы соврать.

Марциал впервые разводил руками в бессилии пресечь сплетни.

— Утром, в сумерках ещё, появился на рудниках и устроил там безобразие, — сказал Герострат.

— Восемь человек сожрал, — добавил Бледарий.

— Просто убил, — возразил сириец, — когда ему жрать-то было? И не восемь, а семь. Ещё чего-то там сломал. Несколько кандальников разбежалось.

— Он их прямо специально освободил? — удивился Бесс.

Бледарий помотал головой.

— Да хер его знает, — ответил более разговорчивый сириец, — не видели.

Герострат на латыни говорил лучше коллеги из бревков, хотя тот родился в крае, что лежал совсем недалеко от тех мест, где появился на свет Тит Флавий.

В речи сирийца тоже слышался неистребимый чужеземный говор, в отличие от бревка восточный, но он хотя бы фразы правильно составлял, а Бледарий в компании Герострата старался говорить покороче.

— В общем, как оттуда кое-кто из их братии прибежал, — Герострат кивнул на коллегу, — так Юлий отправился ловить тварь.

— Половина наших с ним, — добавил опцион.

— А вы теперь тут ссытесь, — резюмировал Тит.

— Ты слушай, что говорить, — обиделся Бледарий.