Когда таран дополз до ворот и ударил в них, даки уронили со стены бревно на цепи. Подгадали момент и этим тяжеленным маятником сломали бивень.

«Красношеие» под восторженное улюлюканье защитников оттащили машину назад. Ликовать дакам довелось недолго. Через несколько часов таран снова бил в ворота и сломал их к вечеру первого дня штурма.

«Черепаха» из красных щитов вышла из-под винеи. Легионеры прорвались в крепость. В воротах их строй рассыпался и даки едва не отбросили штурмующих назад. В какой-то момент Деметрию, наблюдавшему с башни, показалось что даки одолевают. Он видел, как фалькс его тестя, лично возглавившего контратаку, мелькал уже возле тарана. Снаружи.

Но Адриан был начеку и вот уже когорта за когортой спешили на подмогу своим.

Вынутый богами жребий колебался недолго, и «римская» чаша весов пошла вниз.

Римляне прорвались, работая методично, заученно. Стена щитов. Меж ними будто змеиные языки тысячеголовой Гидры выстреливали стальные жала мечей. Натиск был, поистине, неудержим. Деметрий не успел опомниться, как пришлось отступить в цитадель.

Да и не отступить — бежать, бросив две трети камнемётов.

— Где Кетрипор? — спросил он одного из воинов, едва отдышавшись.

Тот покачал головой.

— Я видел, как он упал, — сказал другой.

Вскоре заметили, как римляне, разбирая трупы у ворот, стащили с одного дорогой плащ тарабоста. Двое легионеров разглядывали его роскошный шлем с высокой сбитой вперёд тульёй, гребнем и украшенными чеканкой нащёчниками.

Деметрий сжал зубы. По царскому наказу теперь главным становился он.

На следующий день римляне разобрали часть частокола и протащили внутрь таран. Ворота цитадели были массивнее, к тому же Деметрий сразу приказал замуровать их изнутри.

Как видно, Адриан такое предполагал, и явно рассчитывал не только на таран. Его фабры закончили сборку баллист и онагров, и на зубцы крепостной стены обрушился дождь из стрел и камней, сметая защитников. А потом «бараны» пошли на приступ с множеством лестниц.

Кровавую сечу на стенах прекратила ночь. Деметрий, никогда прежде меча в руке толком не державший, побывал в настоящем пекле и уцелел чудом. Гарнизон уменьшился на четверть.

Наутро римляне возобновили штурм. Деметрий успел переместить на стенах шесть оставшихся у него камнемётов, выбрать лучшие углы обстрела. Видать, кто-то из богов всё же играл за него, незримо направлял. Иначе фабр не мог объяснить, что заставило его перед самым первым выстрелом ещё немного приподнять жёлоб палинтона и камень лёг аккурат в римский онагр.

Ах, если бы подобные маленькие удачи, как кольца кольчуги сплетались в броню, о которую «красношеие» обломают зубы.