— Где драться станем? — поинтересовалось чудовище.

— Можем тут… вон… на ледяных пустошах. Великолепная арена.

И заборчик есть. И глядишь, на льду лапы чудовища скользить станут, тогда как у Вильгельма когти.

— Это каток, — сказало чудовище, повернувшись туда, куда указывал Вильгельм. — Тут и задницу отморозить можно, если так-то. Слушай… а если всё равно драться, может, поспорим?

— На что?

— Ну… допустим, если победишь ты, то я преклоню колени и признаю тебя…

— Самым могучим и великим из всех императоров моего народа.

— А они ещё есть? Другие?

— Нет, — признался Вильгельм. — Но вдруг заведутся.

— Действительно… когда ведьма не в себе, чего только не заведётся. То мыши, то императоры… хорошо. Если ты победишь, то я признаю тебя величайшим из всех бывших и будущих мышиных императоров.

Прозвучало очень лестно.

— А если я победю, — продолжило чудовище, — то ты соберешь свой народ и уведешь их…

Оно задумалось.

— Решим, короче. Погоди только, сейчас наши подойдут…

Тут как раз снизу донеслось эхо суматошных мыслей, полных одновременно и страха, и восторга, и даже преклонения, которого вот по отношению к себе Вильгельм совершенно не ощущал.

— … считай, послы добра и мира…

Восторг крепчал.

А ещё Вильгельм перестал воспринимать часть своих подданных. Это… это выходит, что второй император действительно завёлся? Вот так просто? Без предупреждения⁈

От возмущения вся чешуя дыбом встала, и Вильгельм выгнулся, зашипел.

Он не позволит себя свергнуть…

— Ты чего? — поинтересовалось чудовище.

— Мы можем заключить союз, — Вильгельм сразу понял, что не справится с двумя. — Объединить свои силы против нового владыки. Он явился снизу и пытается отобрать у меня власть.

И Вильгельм решительно шагнул навстречу чудовищу.

— Если ты понесёшь меня на своей спине и поможешь, я признаю тебя братом своим…

— Вот родня-то обрадуется… — пробормотало чудовище.

— … и после победы мои подданные…

Вильгельм очень надеялся, что они вернутся к истинному властителю.

— … воздадут тебе почести…

— Ну ладно. Раз почести, то залазь. За уши чур не дёргать! Поедем искать этого твоего… императора.

Императрицу.

Вильгельм успел дойти до широкой лестницы, по которой поднималась та, что взяла под руку свою его подданных. И остановился, сражённый зрелищем.

Она возлежала на шелках, укрытая невесомой тканью. Складки её мягко обрисовывали линии великолепного тела. Из них выглядывал лишь длинный хвост, полный невыразимого словами изящества. Нежнейший пух на конце хвоста трепетал, как сердце Вильгельма. Но главное даже не это.

Взгляд.

Её глаза, что заглянули в самую душу. И обнаружили в ней бездну любви и одиночества.