— Всё-таки это как-то иначе работает, — озвучил мысли Мелецкий.
— М-ме, — возмущение козла было вполне себе явным.
— Ага, мужик… ну, что сказать, сам виноват. Кто ж тебя просил-то? Кстати… а что с козлом будем делать?
Глава 18 О козлах и людях
Прикосновения его волосатых ног к ее ногам вызывали в Грейс дрожь восхищения.
Суровый любовный роман
Данила поглядел в окно, убеждаясь, что чёрный козёл никуда не делся.
Козел бродил по двору, то и дело останавливаясь, чтобы посмотреть на дом. В серых глазах его мерещились печаль и даже исконная русская тоска.
— Знаешь, Тараканова, — Данила потянул за шторку, потому что смотреть на козла сил никаких не было. — Я вот начинаю думать, что мне как-то и повезло даже.
— В чём? — Тараканова оторвалась от документов, которые читала, кажется, третий раз.
— В том, что легко отделался. Подумаешь, дар нестабильный. Тем более рядом с тобой даже и вполне себе стабильный. Мыши…
Сказал и осенило.
— Мыши! — воскликнул Данила и хлопнул себя по лбу. Это ж надо было так забыть. Выходит, прав отец. Не способен Данила не то, что к управлению чем-либо, но в целом к мышлению систематическому и последовательному.
— Где? — Ляля устроилась у окна, откуда следила за метаниями козла, причём явно сочувствуя всем и сразу.
— Да там, — Данила махнул рукой. — В городе! Центр доедают. Я ж тебе показывал. Мы ведь собирались решать… только сперва одно, другое, третье… То гробы, то нежить, то козлы какие-то.
— М-уэ, — донеслось из окошка, и Данила не удержался, выглянул. Фёдор Степанович, пусть был поменьше, но при том полохматей, забрался на лавку, откуда с видом преснисходительным наблюдал за метаниями сотоварища.
— А про мышей я и забыл! Ты их должна отозвать! Ну помнишь, мыши! В подвале! Телефон…
Благо, у него хватило ума оставить телефон дома, когда пошёл дар испытывать.
Тараканова бумаги собрала и кивнула, показывая, что про мышей помнит. Только вот выражение лица её было таким, сомнений полным.
— Может… они уже того, сами разбежались? — сказала она, тоже в окошко выглянув. Федор Степанович размахивал бородой и тоненько блеял. О чём именно, этого Данила не понимал, но в тоне отчётливо улавливались характерные назидательные ноты.
— Не, — Ляля выхватила телефон. — Не разбежались! О! Кое-что новенькое… всё-таки они милые. Чешуйчатые.
— Кто чешуйчатый? — на кухне появился Игорёк.
— Так мыши! — воскликнула Ляля с восторгом. — Улька надеется, что сами разбежались!
— Это вряд ли, — Игорёк телефон взял. — На панголинов больше похожи. Правда, не уверен, что бывают саблезубые панголины… да, Уль, пожелала ты от всей души.